Ночь Сварога. Княжич

Микула меня вперед подтолкнул.

– Иди, – говорит, – а я пошел отсюда. Нельзя мне здесь, – рванул мерина за узду и в лесу пропал.

А я в кольцо огненное вошел. Жаром костры пылают. Светло в коло[44 - Коло – круг. Годичное колесо. Колесо Жизни. Колесо перерождений. Славянская Сансара.], как днем.

– Снимай с себя все, – сказала ведьма, – да мне давай.

Скинул я себя рубаху. Порты спустил. Берисаве отдал. А она их на клочки ножом располосовала. На двенадцать частей, и по части в каждый костер бросила.

– Прими, Огнь Сварожич, старую одежу, старые боли, старые страхи, старые немощи.

Спали их сердцем горячим своим. Чтоб не было их боле ни в Яви, ни в Нави. Чтобы Правь от нас не загораживали, – подкармливала она Огонь моими недугами.

Потом ко мне подошла.

– Руки давай, – говорит.

Я руки протянул, а она на них петли ременные накинула.

– Пойдем, княжич, – потянула она за ремни, и я пошел за ней.

Она меня к валуну подвела. Уложила на него, так, что мы с Любавой оказались голова к голове.

Растянула ведьма ремни. Накрепко меня привязала. Так, что я даже дернуться не смог. Потом чую, она мне и на ноги петли накинула. Через мгновение я был привязан так же, как и Любава. Так мы и лежали на валуне, распятые.

– Это чтоб ты не побился сильно, когда страх из тебя полезет, – пояснила она.

– Услыши, Мать-Рожаница[45 - Мать-Рожаница – Женская ипостась Рода. Прародительница Всего. Женское начало Сущего.], внучку свою! – вдруг заголосила ведьма. – Помощи жду от тебя, Мира создательница! Из неживого в живое оборачивающая.

Приди к внучке своей. Помоги защитить чада свои!

И понял я, что женский обряд начался. Древний, как сам этот Мир.

А Берисава полотно с себя скинула. В одном венке осталась. Точно навка лесная. На колени возле валуна села, глаза закрыла, раскачиваться начала. Стонать. Все громче и громче этот стон. Уже в звук обратился. Красивый. Глубокий…

– А-а-а-а! – над поляной летит и в ветвях гаснет.

А костры ярко горят. Глаза слепят.

Тут, на самом высоком звуке, Берисава опять застонала.

Раскачивается все сильнее. Волосы ее длинные по земле волочатся. Вокруг ведьмы узор хитрый плетут.

Вдруг остановилась она. Замерла на мгновение. Глаза раскрыла. Смотрю, а взгляд у нее чужой. Будто и не здесь она вовсе, а не знамо где.

Встала она с колен. К валуну подошла, да как ударит ладонью по камню. И валун зазвенел. Точно и не камень вовсе, а бубен, козьей кожей обтянутый. А Берисава еще раз по камню ударила.