Мой ангел

Мне стало ясно, что шутки закончились, и если не предпринять никаких экстренных мер, то я стану жертвой маньяка-насильника в лице собственного начальника. Поняв всё это, я начала сопротивляться как только могла. Я в неистовстве размахивала кулаками, но не могла достать до него, я дёргала ногами, но он прижал их к столу, и сил у него было больше. Я страшно ругалась, по крайней мере раньше я таких слов никогда не говорила, а тут… Откуда они только взялись в моём лексиконе?

На все эти выходки маньяк, которому по всей видимости предстояло стать моим первым мужчиной в жизни, не обращал совершенно никакого внимания.

Он пытался снять с меня колготки, но я извивалась всем телом так, что мои бёдра ходили ходуном, поэтому он просто разодрал их и принялся за мои трусики. Моё состояние было близко к истерике, я уже не ругалась, я уже только хрипела, сипела и задыхалась, а Аркадий Семёнович похоже знал своё дело. Меня начали душить слёзы, но в этот момент моя правая рука, которая вместе с левой совершала хаотичные движения, наткнулась на что-то тяжёлое. Я попыталась взять этот предмет, но одной рукой это сделать было невозможно. Тогда я немного повернулась, и левая рука пришла на помощь правой. Тяжёлым предметом оказались часы с дарственной надписью. Директор был очень занят моими трусиками, тем более, когда я потянулась за часами, то на несколько секунд прекратила сопротивление, и дело у него пошло веселей. Но меня это уже не волновало. Я напрягла пресс, эх, знать бы, что придётся так делать, я бы больше времени уделяла занятиям спортом, моё туловище, отягощённое массивным подарком, нехотя двинулось вверх, а потом мои руки, резко описав дугу, буквально вонзили позолоченный хронометр в голову насильника. Левая часть головы директора моментально окрасилась в красный цвет. Он сразу прекратил свои труды, пошатнулся и, как мне показалось, недоумённо посмотрел на меня. Я не стала искушать судьбу, мои руки в тот момент опережали мои мысли, они вновь размахнулись и опять ударили в то же место. На сей раз директор не устоял. Он просто рухнул на пол. Упал на правую сторону, а потом завалился вниз на живот. Из его проломленной головы фонтанчиком струилась кровь, так что ковёр на полу быстро пропитался алой жидкостью, и она начала скапливаться на его поверхности в виде лужи. Тут не надо было щупать пульс, делать искусственное дыхание, с первого взгляда было ясно, что Аркадий Семёнович Поплавский отошёл в мир иной. Что ж, может быть ему там будет лучше.