Мой ангел

На этом и строилась наша стратегия. Видя какоё оборот принимает дело, я начала понемногу успокаиваться. Дело не в том, что я боялась, что меня посадят, нет. Просто шок, вызванный мыслями о том, что я убила человека, стал постепенно проходить, ведь не зря говорят, что время лечит.

А потом был суд.

В самом его начале прокурор встал и попросил перенести заседание суда в связи с обнаруженными новыми уликами. Судья попросил предоставить их ему. Прокурор передал аудиокассету. Лев Борисович тут же сказал, что ему и обвиняемой тоже необходимо знать, что содержится на этой кассете.

Мы вчетвером: судья, прокурор, адвокат и я, прошли в какую-то комнату и там включили кассету. То, что я услышала, я запомнила на всю жизнь, каждое слово калёным железом выжигало следы в моём мозгу.

– Алло, – это был мой голос, со стороны он звучит совсем по-другому, какой-то чужой, но я уже знала его, все эти студенческие вечеринки, записываемые на видеокассеты, а потом просматриваемые всей компанией на следующий день, поэтому мой голос, хотя и чужой.

– Надежда Николаевна? – это уже незнакомый мужской, звучащий как-то очень глухо, как будто собеседник держал голову под подушкой.

– Да, это я.

– Говорить можете?

– Могу.

– Вы не забыли о нашей договорённости?

– Нет.

– Значит завтра.

– Да.

– Вы сможете к нему проникнуть?

– Я постараюсь.

– Как? Впрочем это не наша проблема. Запомните, подписание договора не должно состояться, иначе не состоится и наша сделка.

– Я поняла.

– До свидания, удачи.

Раздались короткие гудки.

– Что это? – спросил судья.

– Это запись разговора, состоявшегося за день до гибели гражданина Поплавского, сделанного службой безопасности компании с рабочего телефона подсудимой.

– Понятно, – произнёс судья и задумался.

А я опять была в шоке. Может даже в большем, чем была до этого. Я абсолютно не помнила того, как я это говорила, но говорила, без сомнения, я. Если только какой-то пародист не подделал мой голос.

Видимо та же мысль пришла в голову судье.

– Хорошо, суд отдаст эту запись в независимую экспертизу, если она подтвердит подлинность этой звукозаписи, то рассмотрение дела будет отложено.

Стоит ли говорить, что по поводу подлинности записи у экспертов не возникло никаких сомнений. Это означало, что я явно не в себе, я абсолютно ничего не помнила.

Опять начались бесконечные допросы. Но теперь со мной разговаривали совсем по-другому.