Конец света. Повести и рассказы

Хорошо, что Ленка была в это время без сознания. Эти полёты брюк с трусами внутри и футболки, кульбиты, которые они выписывали, летая по комнате, она бы не пережила.

Наконец, брюки и футболка, под шлёпанье босых ног об пол, появились в дверях комнаты. Впереди них по воздуху плыл стакан с водой. Вещи и стакан подплыли к распростёртому на полу телу женщины. Брюки сложились в коленях, рубашка нависла над телом, а стакан наклонился. Странно было видеть воду, выливающуюся через край, но не падающую на пол, а образовывающую большую каплю.

Стакан выровнялся, и отдалился от капли. Неожиданно, у капли начал расти хвостик, который, закручиваясь, распылялся, падая на лицо лежащей на полу женщины мелким дождём.

Женщина открыла глаза, но, увидев над собой пустую футболку, опять их закрыла.

– Эй, ты чего, ты что, снова… – зазвучал растерянный голос невидимки. Елена почувствовала, как тёплые пальцы мужа принялись массировать её виски. Она слышала его дыхание и понемногу успокаивалась:

– Мне уже лучше, Петь… Ты даже не представляешь, до чего жутко наблюдать за полётом твоих вещей.

Может, тебе лучше раздеться?

– Тебя не поймёшь, то оденься, то разденься…

– Когда я тебя не вижу, всё-таки не так страшно.

– Ладно, чёрт с тобой, буду ходить голым.

– Не ругайся, пожалуйста, я не знаю, как лучше.

Футболка, брюки и трусы, потрепыхавшись, упали на спинку стула.

– Так лучше, – спросил Пётр.

– Я же сказала – не знаю. Дай я тебя потрогаю.

– Трогала уже.

– А я ещё хочу. Но где ты?

– Ты на кровать села бы, а то лежишь на полу и командуешь.

Сев на кровать, Елена почувствовала, как постель рядом прогнулась и на её талию легла невидимая рука мужа. Растопыренными пальцами она потянулась в сторону, где примостилось его невидимое тело, пытаясь ощупать лицо.

– Осторожней! Чуть глаз пальцем не выткнула.

Нащупав плечо мужа, Елена склонила на него свою голову, обняв второе плечо рукой, и неожиданно заплакала.

Со стороны всё выглядело комично.

Сидит женщина на постели одна, наклонив голову, держит одну руку в положении, словно кого-то обнимает, и при этом плачет.

– Ты что, мать?

– Ой, жалко тебя, Петь!

– Да будет тебе плакать обо мне, как о покойнике, я ведь живой.

Пётр осторожно повернул своей невидимой рукой голову жены к себе лицом, и впервые за столько лет нежно поцеловал. Затем принялся снимать ночную сорочку.

Елена сидела с закрытыми глазами.