Кровь. Закат

 – Вроде цел…

У него гематома за ухом, ноет плечо. Он смотрит на смятый кусок леса метрах в двадцати от себя и слышит странный звенящий треск в отдалении – словно сотня лесорубов прорубается сквозь густую таежную чащу.

Кровник приподнимается, потом осторожно встает в полный рост. Он еще раз ощупывает свое тело: бедра, плечи, живот, ягодицы.

Цел.

– Сколько живых? – спрашивает он.

– Пятеро… – Сахно мотает головой в сторону. – Двое раненых, ты, я и Луцик…

Кровник, наконец, понимает, что странный звенящий треск в отдалении никак не связан с лесорубами.

Это горит тайга. И пахнет здесь соответствующе – изломанной горящей древесиной. Он видит отблески пламени. Видит, как сгущается тьма над этим местом. Как мгла цепляется рваными кусками черной материи за колючие кроны сосен. Словно огонь притягивает к себе липкие сгустки мрака.

Сумерки уже выглядывают из-за стволов, почти не таясь.

Кровник смотрит в небо: темнеет. Он переводит взгляд на Сахно.

– Вот… – говорит тот, протягивая ему черный кейс.

Кровник берется за холодную пупырчатую ручку.

Тяжелый, зараза… Хоть бы хны ему: пара длинных царапин и небольшая вмятина.

Он опять смотрит в сторону пламени – дыма там все-таки больше чем огня. Это радует.

– Че горит? – спрашивает Кровник, – Наша вертушка?

– Не… – Сахно тыкает рукой в противоположную сторону, – Наша там… Мы туда навернулись. А это та, в которую ракета попала… Они даже «обманки» свои успели отстрелить, отвлекающие, но один хер…

Сахно качает головой.

– Ох, я и очканул!.. – говорит он.

Ракета.

Умная злая железяка.

Если бы умела думать, то пока летела к цели – размышляла бы что это она центр мира, точка опоры, пуп земли. Что это облака и лес вращаются вокруг нее, а не она сама согласно своим баллистическим характеристикам.

Она взорвалась, не долетев до корпуса, каких-то пять метров.

Она даже дернулась на отстреленные экипажем отвлекающие снаряды. На этот неуместный здесь и сейчас небольшой праздничный салют.

Но было уже поздно.

Ее акулье тело лопнуло титановой граненой шрапнелью.

Сотни крохотных раскаленных металлических кубиков, вращаясь, разлетелись по радиусу.

Сшибли верхушки нескольких сосен.

Изорвали нижний край облака.

Вскрыли вертолет, как консервную банку, начиненную человечиной.

Они с силой ударили «Ми-8» в левый борт, запрыгали внутри, рикошетя от плоскостей салона, перемалывая двигатель, людей, электронику и топливную систему в однородный фарш.