Пекинский узел

– Любезность ваша столь великодушна…

– Полноте, Николай Павлович! Это я так, сомнение взяло: а вдруг?

– Китай натравят на Россию?

– Да, – не выпуская сигары, подтвердил свои опасения граф Муравьев, и в его голосе послышалась тревога.

– С Англии станется, но вряд ли в скором будущем, – откинулся на спинку кресла Игнатьев. – Она как минимум полвека будет переваривать всё то, что заглотила. Англия напоминает мне питона или удава, я не очень разбираюсь в этих гадах, но уверен: с аналогией я не ошибся. Англия сильна своим гипнозом, гипнозом своего могущества.

Кто поддался этому губительному наваждению, тот обречён на скорое съедение, причем живьём, со всеми потрохами, простите за натурализм, но это так.

В это время отворилась дверь – вошла прислуга: синеокая красавица в кокошнике, с румянцем на щеках и пухлыми губами. Опуская поднос с чайным прибором на столик, она с кротким любопытством посмотрела на Игнатьева и тихо удалилась. Николай поймал себя на мысли, что сила женской красоты действительно способна вызвать бурю чувств: порой цари женились на дворовых девках, возводили их на трон.

– Хороша? – с лукавым прищуром спросил Муравьев и кивнул в сторону двери, за которой скрылась красавица.

– Мила, – согласился Игнатьев.

Муравьев взял чашку с чаем и посоветовал:

– Отведайте.

Николай сделал несколько глотков и восхищенно признался:

– Вкуснее не пробовал.

Так хорошо заваривали чай, пожалуй, только в Лондоне, в российском посольстве. То, что подавали в городских кафе и ресторанах, претенциозно именуя чаем, иначе, как бурдой и ополосками, назвать было нельзя.

После чаепития вернулись к разговору о вооружении Китая.

– Подписав Тяньцзиньский договор, – сказал Николай, – Путятин решил ступить на новый, весьма рискованный и скользкий путь сотрудничества с Китаем. Ему показалось уместным взбодрить военные силы маньчжуров за счет русского оружия. Он полагал, что после этого мы навсегда станем добросердечными соседями, а военная мощь Поднебесной империи будет направляться исключительно против Англии и Франции.

Обрадованный своим замыслом, он тут же пообещал предоставить в распоряжение богдыхана русских офицеров-инструкторов и доставить в течение этого года полсотни орудий и десять тысяч ружей.

– Широк Евфимий Васильевич, – неодобрительно отозвался Муравьев. – А кораблей военных не пообещал?

– Думаю, попридержал. Ему их жалко.

– Всё же адмирал.

– Душой болеет за российский флот.

– Уже похвально.