Панцирь

Выбор сделан твердо еще до того, как они дошли до конца коридора, и воину гораздо спокойнее, будто враг уже ранен, остается лишь добить.

У занавески хранитель замедляется, тянет к ней руку.

– Выбираю меч, – уверенно говорит воин.

Спутник замирает, к воину обращается взгляд, полный удивления, брови подняты на лоб.

Воин тычет в меч над занавеской.

– Что? – Хранитель смотрит в указанном направлении. Усмешка. – Ах, это… Это не арсенал, это так… вместо вывески.

Выпуклые доспехи стражей отражают растерянное лицо воина. Он сбит с толку, восприятие инстинктивно обостряется, гул толпы и факелов кажутся громче, даже приносят ощутимую боль, как кислотный туман.

Хранитель отдергивает занавеску, они входят в ослепительно яркий круглый зал.

У воина перехватывает дыхание, глаза как хрустальные шары.

На него обрушивается изобилие!

Всюду теснятся подставки с оружием, и все прекрасное, блестящее, одно другого мощнее, стен почти не видно из-за дебрей клинков, булав, молотов…

Ноги воина заплетаются, выводят в центр, голова крутится туда-сюда до хруста в шее, ошалевший взгляд не может задержаться на чем-либо дольше мгновения, скачет с одной великолепной вещи на другую.

– Выбирай, – говорит хранитель добродушно, – но торопись, у тебя всего минута.

Оружие украшено резьбой, магическими рисунками, зачарованными кристаллами самых разных расцветок. Воин раскаленный и взмокший, сердце колотится бешено, словно вокруг не сталь для убийства, а обнаженные девы. Уже не думает о битве, с таким вооружением, что бы ни выбрал, победа неизбежна, но все равно хочется жадно изучить каждый экспонат, выбрать лучший, чтобы победа вышла легко, красиво, покорила хищные сердца зрителей.

– Осталось полминуты, – напоминает хранитель.

Проклиная невозможность задержаться надолго, воин перебегает от одной подставки к другой.

Вот этот меч в чешуе оранжевой энергии не только идеально острый, сбалансированный и прекрасный, но и умеет изрыгать пламя.