Псы войны: дневники Шеннона

Он, как дирижер в большом оркестре, широко взмахнул обеими руками и громко, нараспев произнёс:

– Ухуру!

– Свобода! – эхом повторил вслед за ним Шеннон. – Так как же всё-таки случилось, что у власти оказался Кимба?

– Всё сложилось очень банально. Лидеры «пантер» присоединились к Союзу борьбы. Как говорят, на выборах нового генерального секретаря они поддержали кандидатуру Кимбы. Я тогда был в Биафре и не знаю всех деталей. Кимба пригласил русских и китайских советников, которые обеспечили ему преимущество на выборах.

– Слушай, Вайант, а что случилось с Мутото?

– Он эмигрировал и сейчас живёт где-то в Луисе, говорят, процветает…

Беседу прервал Барти. Он доложил, что Горан починил замки в винном погребе и радиорубке. Потом он осмотрел стоявшие во дворе машину, снял с неё радиатор и отправился его запаивать на «Тоскану». Чиприани пообещал помочь с перегородками и дверьми.

Вслед за Барти ввалился Тимоти, котрый коротко должил, что миномёты установлены на заднем дворе дворца и готовы открыть огонь в любую минуту.

– Что с нашим местом высадки?

– Дюпре и я уничтожили все следы. Упаковка ракетниц сожжена и сброшена в море.

– Молодец! Что с Санди?

– Его разместили в отдельном кабинете на первом этаже. Он дышит, но пока без создания. Ему бы сейчас врача…

– Доктор, Вы можете осмотреть его? – обратился к Окойе Шеннон.

– Конечно.

После беглого осмотра Санди глава революционного правительства вынес свой вердикт:

– Крови потерял немного, ранения множественные, но касательные, так что должен выжить.

На связь вышел Валленберг. Он сообщил, что Чиприани на «зодиаке» отправился на берег. Остальные лодки подняты и уложены в трюм, Горан чинит радиатор, а он ждёт дальнейших распоряжений. Шеннон был доволен: к девяти часам утра в городе было тихо, приборка дворцовой территории была почти завершена, а ремонт внутренних помещений начат. Его несколько беспокоили только корабль на рейде и уехавший с Площади Победы в аэропорт грузовик.

Оба его соратника прибыли во дворец почти одновременно. Они нашли Шеннона в одной из парадных столовых дворца. Он уписывал за обе щеки, обнаруженный на дворцовой кухне хлеб с джемом.