Псы войны: дневники Шеннона

Кроме того, правительство Кимбы выдало две тысячи двести шестьдесят три нансеновских паспорта, а ещё семьдесят пять получили местное гражданство. Услыхав реальные цифры, Шеннон обескуражено крякнул. Он надеялся, что вынужденные изгнанники станут тем костяком, который сможет спаять новую республику. Его реакция была замечена присутствующими.

– Полковник, не забывайте, что лагеря беженцев были рассеяны по всему побережью. Я полагаю, что беженцев всё-таки больше. Например, несколько сотен из них работают на плантациях какао под Туреком.

– Да, но ненамного, – перебил советника доктор Окойе. – Мне говорили, что там работают человек двести-двести пятьдесят. Продолжайте Пренк!

– Беженцы живут в четырёх бидонвилях, расположенных вдоль Равнинной Дороги, именуемых Палатками. Так уж повелось, что там каждый с завидной быстротой и легкостью решает для себя жилищный вопрос, сооружая домик из пальмовых листьев, листового железа, сосновых досок или ящиков – в зависимости от вкуса или возможностей. Для их питания организованы шесть общественных столовых, куда поступает скудная помощь Красного Креста и других филантропов.

– И много они потребляют? – поинтересовался кто-то из советников.

– Ежедневно им требуется пятьдесят шесть мешков маниока, двадцать четыре риса или фасоли. Ежемесячно им завозят полторы сотни мешков сушёной рыбы. Ещё тысяч сто в месяц они тратят на покупку мяса у окрестных бакайя.

– Откуда такие точные цифры? – поинтересовался Шеннон.

– От Комитета помощи беженцам, – ответил Пренк. Окойё согласно закивал головой и добавил:

– Гигиена и санитария в Палатках находятся в образцовом порядке: смертность от эпидемий и заболеваний составила всего тридцать семь человек за прошлый год…

– За исключением пары сотен бездельников беженцы работают в Кларенсе грузчиками, подсобными рабочими, швеями или рыбаками. Лишь немногие из них смогли вывести какой-нибудь капитал и занялись коммерцией: один организовал сельскохозяйственный кооператив, другой открыл что-то вроде ломбарда и меняльной конторы, а третий устроил танцевальный зал на заброшенной веранде.

– Да, коллеги! – доктор Окойе встал со своего места. – Извини, Кзур, что прерываю! Хочу представить Кати Брегму, – доктор кивнул в сторону молодой и довольно симпатичной негритянки.