Псы войны: дневники Шеннона

– На рассвете сменили, – охотливо пояснил Пренк. Он уплетал нехитрую снедь за обе щёки.

С трудом проглотив завтрак, Шеннон вышел во двор и у ворот наткнулся на полусонного Тимоти, который с группой бойцов нёс караул с вечера.

– Пусть тебя сменит, Барти, – распорядился он. – Выполняй.

Убедившись, что новый караул занял свои места, Шеннон завёл автобус и медленно выехал со двора. День только начинался, африканское солнце не успело нагреть воздух. Он подъехал к храму в начале девятого, когда прихожане уже разошлись со службы по своим делам.

– Входи, сын мой, я тебя жду, – раздался голос с амвона. – Ты разве католик?

– Да, отец! Я принёс ключи от автобуса.

– Это хорошо. Ты давно был на исповеди?

– Да. Почти два месяца назад.

– Ты хочешь поговорить со мной о душе?

– Да, отец, но не сегодня. У меня много дел.

– Суета сует. Ты не прав, сын мой!

– Я знаю. Вы хотели со мной о чём-то поговорить?

– Я вижу, ты спешишь, и ты не готов.

– Вы вчера хотели со мной поговорить.

– Да. Я хотел поблагодарить тебя за освобождение священника…

– Это сделал не я, а мой офицер.

– Но он же выполнял твой приказ!

– Да.

– Значит наша церковь благодарна тебе за это.

– Отец Алоиз! У меня не так много времени на долгий разговор, но позвольте спросить.

– Да, мой сын.

– Как вы относитесь к тому, что произошло вчера?

– Сын мой, ты знаешь, что святая церковь не вмешивается в мирские дела…

– И всё-таки?

– Я попробую тебе ответить, но имей ввиду, что это моё личное мнение – христианина, но не пастыря.

– Я вас внимательно слушаю.

– Ты должен знать, что долгое время здесь, в Зангаро, проповедь христианства не имела успеха. Даже закон Мурата, объявившего христианство государственной религией, не дал тех плодов, какие взросли в стране после прибытия сюда проповедника Харриса. Ты что-нибудь слышал о нём?

– Нет, отец Алоиз.

– Во времена первой мировой войны он прибыл из Либерии в эти глухие места. По воспоминаниям, это был высокий седой старик, всегда одетый в белое. Проповеди Харриса широко разнеслись по тропическому лесу. Кроме Зангаро он проповедовал свыше двух лет на Береге Слоновой Кости, а ещё раньше – на Золотом Берегу. Он шел от деревни к деревне, опираясь на крестообразный посох. Его горячие, взволнованные проповеди собирали тысячи крестьян.