Больше, чем книга

Само описание совершалось уже с помощью сложных предложений с красивыми и умными словами. Можно было сказать, что у Гоши появился свой стиль, который с каждым днем совершенствовался и приобретал новые черты.

Через несколько лет он уже во всю писал рассказы, которые вполне нравились его окружению. В основном, это были детские истории или сказки, ничем не выделяющиеся, но достаточно милые и интересные.

– Тоесть, – решила уточнить репортерша. – Вы хотите сказать, что вам способствовало отсутствие снов?

– Получается, что так, – ответил писатель и улыбнулся.

– Странно, ведь обычно бывает наоборот. Сны вдохновляют людей. Но на то вы и мастер своего дела, что бы не быть, как все. Спасибо. – закончила девушка. Георгий поклонился ей в знак признательности.

– Следующий, – сказал писатель и стал выбирать, кому из репортеров дать слово. Все они чуть ли не залязили друг на друга, пытаясь вытянуть руку, как можно выше. Будто это чем-то поможет. Среди этой толпы гиперактивных людей, только один репортер стоял спокойно.

– Извините, – сказал этот молодой человек в темных очках. – Вы сказали, что начали писать с детских рассказов и сказок. А когда же вы перешли на жанр ужасов, в котором стали бесспорно, мастером? Наверно, все-таки, что-то поспособствовало этому?

Писатель снова замер и репортер увидел в его лице эмоцию страха. Георгий снова кое-что вспомнил. Детство, темноту, кровь.

– Георгий Викторович! – позвал репортер писателя, который уже почти пол минуты смотрел в одну точку испуганным взглядом.

– А? Что? – оглядевшись он пришел в себя. – Извините, задумался.

– Так вы ответите на мой вопрос? – недовольно спросил репортер

– Как нибудь в другой раз. Уже поздно, мне пора. ДОсвидания, всем спасибо.

Придя домой, Георгий по обыкновению повесил пальто в шкаф, стоящий при входе. Снял обувь, оставив её небрежно валяющейся на коврике с надписью: "Добро пожаловать".

На улице гремел гром и сверкала молния, иногда освящая темную кухню, в которой сидел Георгий. Он полностью погрузился в воспоминания. Этот репортер в очках, напомнил ему про тот переломный момент в его творчестве и даже жизни, который Георгий не любил вспоминать. Ведь тогда он был ещё совсем ребенком. С детьми не должно такое случаться.