Беру грех на себя. Невыдуманные истории для взрослых

У меня даже пару раз мелькнула мысль, что он не пристает ко мне лишь потому, что я не мальчик, не юноша, а взрослый мужчина. Но чем чёрт не шутит, ещё не вечер, как говорят в народе.

А может, его сдержанность по отношению ко мне объяснялась тем, что Фарик видел во мне, с моими песнями, не совсем нормального психически человека. И, опасаясь нападок с его стороны, я эту мысль подогревал – уж больно эмоционально, громко и даже с хрипом исполнял многие песни. «Ну, что ожидать от сумасшедшего? – думал я. – Начнешь приставать, нарвешься не на удовольствие, а на неприятности, а то и на поножовщину».

Поэтому, каждый при своих мыслях, мы выпивали, точнее, отдыхали до позднего вечера и, только когда совсем устали, начали укладываться спать – я в одной комнате, он в другой, смежной, разделённой с моей дверью. Постелив, я на всякий случай перекрыл смежную дверь очень тяжелым сервантом, на котором покоились хрустальные вазы. Сделал это, как мне казалось тогда, в целях безопасности. Eсли Фарик нетрадиционной ориентации, он не сможет ночью ко мне проникнуть, а если начнет применять силу, чтобы сдвинуть сервант, то хрустальная посуда зазвенит и меня разбудит.

Ночь прошла хорошо. Я великолепно выспался. Ещё бы спал и спал, если бы меня не разбудили голоса хозяина квартиры и друзей, доносившиеся из комнаты, где ночевал Фарик: «А ты чего дверь в соседнюю комнату задвинул шкафом?» Дрожащим, тихим голосом явно не выспавшийся Фарик пролепетал: «Вы знаете, наш друг, помоему, сумасшедший. Я очень его боюсь, всю ночь не спал и загородился этим шкафом, чтобы он не проник ко мне в комнату и не зарезал или не задушил меня! Я даже все ножи собрал на кухне и спрятал к себе под подушку».

Раздался гомерический хохот: «Допился до белой горячки. Мы знаем нашего друга двадцать лет. Он просто, как артист, очень эмоционально исполняет свои песни. Пойдём, посмотрим, как он там». Друзья, матерясь, еле отодвинули шкаф, приговаривая: «Как же ему одному удалось его передвинуть?»

Открыв дверь, ведущую в комнату, где ночевал я, друзья вместе с хозяином остолбенели – дверь была перегорожена огромным сервантом.

Я вскочил с кровати и на вопрос друзей, почему забаррикадировался, ответил, что у меня после общения с Фариком в течение дня сложилось впечатление, что у него нездоровая ориентация, поэтому инстинкт самосохранения заставил меня прибегнуть к кардинальным оборонительным мерам. Хозяин скомандовал: «Сдвинь сервант». Я попытался это сделать, но не смог.