Пираты Драконьих гор. Книга третья. Три путника.

Наверное, потому, что она знала – несмотря ни на что, Эртль относится к ней вовсе не по-дружески.

– Еще немного поднимемся, – проворчала Чиируна. – Что-то мне катание по воздушным горкам не понравилось. Манаад, выравнивай корабль. Баллонные прикройте клапаны наполовину. Мастер, сообщишь, когда поднимемся до двух лиг.

– Сообщу, – проворчал среднего возраста немного угрюмый мужчина. – Но ты сама знаешь, в горах и в такую погоду мои приборы…

– Знаю, – вздохнула Чиируна. – Талиса, что с курсом? Ты смогла поймать наши координаты.

– Приблизительно, – ответила девушка-навигатор и опять подошла к столу, задвигала хитрой системой из линеек и шарниров. – Возьми правее на семь, нет, восемь градусов от прежнего, то есть на… пятьдесят девять от нынешнего.

– Вот за что я тебя люблю, Талиса, – проворчал Манаад, внимательно вглядываясь в компас. Принялся вращать штурвал. – Ты бы еще в долях градуса сказала…

– Для тебя специально: три румба вправо! – с ехидцей скомандовала Чиируна. – И самый децил назад!

– Если на твой, то с удовольствием! – сообщил здоровенный рулевой демонстративно плотоядно оглядев фигурку капитанши.

– А по морде? – осведомилась Чиируна.

– Так это я любя и с полным почтением, госпожа!

Эртль засмеялся, остальные присутствующие заулыбались, чувствуя, как уходит напряжение.

А Чиируна тихонько про себя вздохнула, с легкой привычной завистью подумав, что, как все-таки везет Талисе. У нее есть Трорвль, да и Эртль продолжает явно на нее поглядывать.

А у нее, капитана «Блестящего», личной жизни нет, и не предвидится.

Тогда, после сражения с флотом ФНТ, Чиируне показалось, что между ней и Эртлем протянулась еще одна ниточка, и, сделай она пару шагов к нему…

Но парень был таким беззащитным и подавленным своим ранением. Тем, что он, по сути, потерял правую руку. Другая, на месте Чиируны, именно поэтому бы и сблизилась с ним, жалея и утешая. Но Чиируна так не могла. Она привыкла все невзгоды преодолевать сама, не только не прося помощи, но и не показывая вида.

И, жалеть бедного раненого абордажника, просто не могла. Вернее, не могла себя заставить выказать жалость. А потом, когда парень, оправившись, пристрастился к выпивке, она, кроме злости и разочарования, начала испытывать к нему просто детскую обиду.

Она накапливалась и грозила прорваться резкими и злыми действиями. Чиируна, действительно, собиралась отправить искалеченного бойца на землю, вычеркнуть его из своей жизни.