Волны и небо!

Я понимаю… Я твой друг… для тебя это нужнее, чем любовник… Просто… я хотел, чтобы ты знала – есть человек, который тебя любит… Такую, какая ты есть… И который ничего не просит и не ждет взамен…

– Спасибо, Олежек, – тихо и тепло отзываешься ты и опять трогаешь меня за руку.

– Это тебе спасибо… За то, что ты есть.

– Может, лучше бы не было, – с прорвавшейся горечью.

– Ты ошибаешься, Ната… Ты ошибаешься.

Еще раньше

Сон.

Я иду по Городу. Ботинки громко стучат по асфальту. Синеватый вечерний сумрак подсвечен желтизною окон.

Я иду быстро. Где-то там, у моря – ты. Я не знаю, кто ты, как выглядишь, где и когда мы друг друга найдем. Но ты ждешь. И я уже бегу к тебе.

На пути колючие кусты – я продираюсь сквозь них.

Передо мной вырастают угрюмые пьяные урки – я расшвыриваю их.

Закрывает дорогу высокая бетонная стена – я пробиваю ее своим телом.

И выбегаю к темно-синему морю, что плещется под догорающим костром заката. А впереди на самом краю пирса стоит далекая точеная фигурка.

 Ты. И накрывает меня волна тепла, спокойного и тихого. Я пришел…

До всего этого

Так я шел к тебе. Всю жизнь

Сквозь темноту и боль. Сквозь вспышки света и восторга, который обжигал меня и гас не найдя ответа, не возвращаясь отражением в твоих глазах.

Я шел.

От излома к излому. Через скучную среднюю школу и полу-зону, полу-дурдом стройбата. Через астрономию и радость общения в клубе любителей фантастики.

А потом все отмерло, и плохое и хорошее. Осталась работа электронщика, спеца по охранным системам.

Да жизнь в суррогатных мирах – книгах, видюшниках, компьютере, снах. Жизнь, глубоко запрятанная от чужих. Потому что я давным-давно усвоил, что открывать свою душу – простейший способ получить поддых. И выходя из дома, я надевал маску. Одну из десятка хорошо сработанных и тщательно подогнанных личин. Я не подозревал, что лишь полгода осталось до ураганного шквала, который сорвет все лишнее, обнажит скелет моей сущности, нарастит на нем новые мышцы и кожу.

Не думал, что буду стоять перед Врагом, и не останется в душе ни страха, ни сомнений, одна звенящая, как эхо струн решимость. И мой тяжелый меч станет удобен и послушен, как продолжение руки, а с голубого лезвия будут срываться радужные искры. И вражеские пули будут искать мое тело, но испаряться сероватым облачком, не долетев. А за моей спиною будешь ты, и оттого не будет отступленья, и даже мысль об этом не коснется моего сознания черным крылом.