Охота на мамонта

Лея и Ильюшенька с облегчением переглянулись – тот выбрал деньги. Она робко ему улыбнулась, а облачко стало ослепительно серебряного цвета. (Артур заметил ее улыбку!)

– Нет! – тупо произнес он и замолчал. Ильюшенька с грустью уставился на стопку дисков с шедеврами Артура, отодвинув их в сторону. Но Артур продолжал молчать, глядя на Лею. Это был провал. Она понимала, что теперь ей не поможет никто. Значит придется бежать. Как? Куда? Через строй охранников? В окно?

– Я добавляю к оговоренной сумме еще 100 тысяч… ЕВРО, разумеется, – внезапно произнес ее спаситель.

Лея молчала, а эти слова застряли у нее в горле.

– Что он несет?

– Он покупает меня у тебя за 100 тысяч! – спохватилась она, почему-то перейдя на ты. Глаза Артура загорелись, но снова серебряное облачко появилось над его головой. Он восторженно смотрел на Лею, а она на него, скромно потупив глаза. Так эти трое глядели друг на друга, переводя взгляды, потом Ильюшенька сдался:

– Хорошо, 150!

Она снова перевела, затаив дыхание.

И вдруг Артур разумно и трезво произнес:

– Извини, дорогой. Но ты даже не видел ее топлесс. Как ты можешь говорить о деньгах?

Лея покраснела и перевела. Ильюшенька тоже покраснел и смутился. Он явно не знал, что сказать! А Артур, заметив его смущение, но поняв по-своему, продолжил:

– Ты не видел ее фигуры, ее ног. Она в длинном платье! Ты даже не можешь себе представить, что она вытворяет перед камерой! Какая она в постели!.. Переводи! Какого черта ты молчишь? – крикнул он.

Лея покраснела, переведя эти дикие слова, и замерла, а Ильюшенька почему-то продолжал молчать.

– А ну-ка, детка, быстренько сними с себя все это, – и дернул ее за край одежды. Лея поневоле отшатнулась, а большой ленивец продолжал, краснея, молчать.

– Давай, давай, скидывай платье и лифчик. Остальное пока оставь. На сладкое! – все больше заводился Артурчик. Он подбежал к прожектору, включил его и направил на кровать. Потом схватил Лею за руку, протащил ее через всю комнату и бросил на покрывало.

Он все больше входил во вкус. Все произошло мгновенно, и Лея не успела отреагировать. А в Артуре просыпался великий дар режиссера. Правда, облачко над ним теперь было устойчиво-коричневого цвета – сейчас он делал деньги.

– Давай же! – шепнул он ей, – я тебе отстегну за фото-сессию. – Не беспокойся, детка… А в кино сниму потом. Обязательно сниму. Не волнуйся!

– А хочешь, прямо сейчас на той постели…? – вдруг воскликнул он, глядя на Ильюшеньку.