Голубые метаферизмы – 2

У моли вкус изысканный, тратит (портит) она исключительно ценные вещи сберегаемые в знак признательности за их выдающуюся красоту.

Святость – откровение неведения жизни.

Знаменитость дело скандальное, как любое воровское ремесло.

Стремление к совершенству – стремление напялить на собственные кудряшки шиньон.

Я не знаю законов математики совершенства, я прихожу к женщине и не догадываюсь, что это природная математическая модель красоты, не нуждающаяся в рукотворном совершенстве, размазанная по мозгам дуры.

Совершенство сделает красоту неправдоподобной, оставим же ее такой как есть.

Знания освобождают Всевышнего от средневекового мракобесия.

Чем познание тайн природы глубже, тем Всевышний ближе.

Тайна не может быть интеллектуальным самородком. Тайна коммерция глупости власти такая же общеизвестная как детородные органы млекопитающих, прикрытые штанами или юбкой.

Присутствие Всевышнего везде и всюду – несомненно, осталось описать его очевидность математической формулой для сомневающихся математической формулой с приемлемым для размера ума количеством знаков.

ПРИТЧА У-У. Наука отрицает современное существование Всевышнего, как элемент современной культуры, но не его Великолепное Фантастическое прошлое, слишком интеллектуально многообразие его исторических ипостасей, чтобы найти Всевышнему место в таблице Менделеева.

Кто только не мнит себя Всевышним наедине со своей тоской посредственности, но Всевышний спокоен, настолько он многообразен, чтобы не отказать человеческому тщеславию в играх скуки посредственной жизни с лукавством Фантазий …

Диавол никому гадостей не делает, он всего лишь предоставляет возможность утешить свою обиду метафизическими проклятьями вашим врагам от которых даже прыщик у Диалова не появится.

Господи, ты терпеливо выслушиваешь мои просьбы о здравии, выслушай же и мое безобразное косноязыкое животное, изнемогающее от зноя летом, от морозов зимой и хандры осенью.

Душа вечная барышня моего холостого одиночества.

Неистовства еще неукрощённого эскимосом оленя вынудили его создать из эскимоса себе узду, смиряющую приступы тоски одиночества в безбрежной пустоте тундры и назвал олень свою уздечку – Всевышний! Попробовал узду на крепость, не слишком ли крепка, чтобы вырваться и догнать олениху во время весеннего гона, и похвалил себя за предусмотрительность..

Господи, храни пуще праведников моих собутыльников.