Великий Дракон

Но к тому моменту мне было уже безразлично, я поверила в него, доверилась ему. И не разочаровалась!

Она болтала и болтала, типично девичьи фразочки, рассчитанные на мужские уши. Я гадала: Август что, верит ей? Вот во все это слащавое вранье, будто из дешевого романа, – верит? Принцесса из черной башни дождалась принца на белом коне… Он улыбался ей – тихо, ласково. Мне никогда так не улыбался. Ну, он и не был влюблен в меня, чего уж там.

Быстрый перестук каблучков, и к нашему столику вихрем подлетела Мелви.

– Всем привет, – пробормотала Мелви и тут же полезла в сумочку.

– Ты чего такая запыхавшаяся? – удивилась я.

– Потом расскажу, – по лицу Мелви скользнула гримаска. – Сейчас… – Тут она подняла голову и уставилась на меня. Взгляд ее менялся от изумленного до откровенно неодобрительного: – Мать, ну ты прыгнула через голову.

– В смысле?

– Нет, я понимаю, послеродовая депрессия – это святое, имеешь право, но не до такой же степени! Ты на труп похожа!

– Я ночь не спала.

– Да ты и вчера не лучше была! Одета приличней, но и только. А сейчас… Ты нарочно, что ли?

– Конечно. Я собиралась зайти к судье и потом смотаться в горы. Побродить там в одиночестве. В рамках борьбы с депрессией. Походы в ресторан в мои планы не входили, но раз уж меня заставили – терпите.

Август лениво усмехнулся и вернул мне рюкзачок:

– Отлично. Таблеток у тебя нет, но ты пила, потому что они есть у Мелви. Насколько мне помнится, они ведь и от тошноты хорошо помогают? Счет один-ноль в твою пользу, разведчик.

Мелви скользнула взглядом по столу, отметила бутылку шампанского, бокалы.

– Понятно. Знаете что? Я вас разочарую: у меня тоже ничего нет. – Снова полезла в сумочку, но тут же раздраженно захлопнула ее и положила на стол. – Забыла. Да и черт с ним. Август, здесь дынный сок подают? Закажи мне, будь любезен.

Август поднял голову, кивнул официанту. Анна на мгновение отвлеклась. Тонкая рука Мелви нервно коснулась скатерти у салфеточницы, тут же взлетела к волосам.

Мелви подали сок. Она сделала несколько жадных глотков, отставила стакан и снова критически поглядела на меня.

– Горы, говоришь… – протянула она с сомнением. – Вот что, мать: отставить горы.