Парниковый эффект

Сделаться в одночасье на глазах всего коллектива нерукопожатным изгоем было, как утверждал еще Александр Сергеевич Пушкин, худшим из зол, а потому, чтобы не совершать непоправимых ошибок и не кусать после локти, утром «черного» понедельника он отправился за больничным листом в районную поликлинику.

Три дня его не тревожили, а на четвертый день позвонил Гогия, только что по его словам вернувшийся из кабинета завклиникой, и с нескрываемым злорадством и удовольствием передал ему суть своего разговора с Тищенко, живо интересовавшегося сроками выздоровления Иннокентия Сергеевича и ожидавшего его у себя с недополученным в понедельник «пожертвованием».

«Этот уж точно не заразится», – кипя от негодования, подумал он о Давиде и, пообещав в ближайшие дни приехать, отключил мобильник. Сомнений в том, что Тищенко уже информирован о его безумствах на отделении не было никаких, а следовательно, уклоняться от встречи с ним было бессмысленно, и требовалось лишь решить для себя, с чем к нему ехать.

Памятуя об оставшемся без ответа вопросе Ланцова, он за неимением лучшего варианта решил испытать собственные возможности и, уповая на чудо и милость небес, отправился на следующий день на ковер к завклиникой, ожидавшему с интересом в своем кабинете заблудшую овцу отечественного здравоохранения.

Состоявшаяся между ними беседа не принесла ни одной из сторон хотя бы минимального удовлетворения, а только усугубила и без того незавидное положение Разумовского.

«Ну не может же он беспричинно эту ахинею нести», – думал он, слушая бред подчиненного и строя предположения, и одно из них показалось ему довольно реалистичным: «Может, он в депутаты метит.

– Голубчик, вы меня тоже поймите, – устав от пустой болтовни, прервал он вошедшего в раж коллегу. – С меня ведь тоже там требуют. – Он многозначительно поднял вверх указательный палец, но вместо ожидаемого понимания и сочувствия услышал совсем уж безумный совет Разумовского:

– А вы им больше туда не носите.

Лицо завклиникой сделалось красным от хлынувшей к голове крови, а стекла его очков покрылись испариной.