Война миров

Я вовремя припомнила, что еще недавно сеньора Вальдес была одной из активисток движения за ликвидацию женской безграмотности.

– Вы учились дома?

– Нет, сеньора. Я окончила школу. Полную.

– О, уже неплохо. И в вашей родной деревне все девочки ходили в школу?

– Увы, нет, сеньора. Ближайшая бесплатная начальная школа – в городе. Не все могли отправить дочерей туда. Я училась в платной, у семьи нашлись деньги на мое образование.

– И как же выходили из положения те, кто не смог учиться?

– Наш священник, отец Томас, немного занимался с детьми.

Но к нему ходили преимущественно мальчики. Девочек учили по домам. А по достижению совершеннолетия многие шли в армию. Ведь в армии есть курсы для неграмотных. А некоторые после первого года оставались на второй, чтобы получить еще и профессию.

– Вы служили в армии?

– Да, сеньора.

Энрике явно опешил. Генерал улыбался: он-то знал. Он мою легенду просто не мог не проверить. Хорошая легенда, спасибо ей, что выдержала.

– Я тоже воспользовалась армейскими курсами.

Я хотела найти хорошую работу, поэтому окончила курсы медицинских сестер.

– И зачем эта профессия таксистке?

Я смущенно улыбнулась:

– Я собиралась работать в полиции, там это серьезное подспорье, сразу дополнительные баллы на конкурсе. Но бабушка настояла, чтобы я поступала в колледж. У меня не хватило денег, чтобы сделать первый взнос за учебу, я отложила поступление на год. Возможно, это к лучшему – я еще не уверена, что медицина – мое призвание. У меня есть год, чтобы определиться.

И, в конце концов, полиция от меня никуда не денется.

– У вас хорошие планы на жизнь. А как в вашей деревне относятся к образованным женщинам?

– С завистью!

– Это приятные новости. Еще двадцать лет назад в деревнях женское образование считали чем-то ненужным, а то и вредным, и не только в провинции так думали… И что вы хотите сделать, получив диплом? Вернетесь обратно в деревню?

– Думаю, что нет. Я могла бы вернуться с дипломом врача. Но наша деревня не так богата, чтобы у врача была хорошая частная практика.

А мецената, который построил бы больницу, не нашлось.

Сеньоре стало интересно. Она принялась расспрашивать меня об общих условиях, потом о том, каких политиков и какие идеи поддерживают в деревнях, хотят ли развиваться, каким видят будущее страны, чего хотят для себя. После некоторых моих ответов она победоносно косилась на мужа, из чего я сделала вывод, что у них были какие-то споры.

Энрике молчал и улыбался.