У Билли есть хреновина

Потому что город мал, сообщество тесное, и если не научишься людей прощать, это отравит твою жизнь здесь.

Они мне понравились. Они и их городок.

Нет, я не испытывал желания застрять в городке надолго. У меня были несколько иные приоритеты, а старость я вообще рассчитывал встретить на родине. Все-таки, в отличие от Билли, родина у меня не «историческая», а настоящая. Даже войди сейчас Кларисса и скажи: «Айвен, я твоя навеки!» – ей пришлось бы смириться с моим выбором. Но… Здесь и сегодня мне было тепло. Ни в одном мегаполисе не найдешь такой нефальшивой компании.

– А у тебя что пропало, малышка?

Я будто очнулся. Билли сидел на корточках перед крошкой Роудс и улыбался ей самой доброй из своих фирменных улыбок.

Девочке было около семи лет, и она боялась. В ее душе поселился глубокий инфернальный страх.

Наведенный страх. У девочки был друг, с которым она существовала в очень тесной связи. Этот друг нехорошо погиб и успел перебросить малышке фантом смертного ужаса.

– У нас собака потерялась, – сказал за девочку краснолицый папа Роудс. – Ее любимец. Возилась с ним, как с игрушкой. Старый пес, ирландский терьер. Так и звали его – Терри. Мы выбрались на пикник, и Терри убежал в лес. Он был уже подслеповат, наверное, просто заплутал и умер.

– А что у вас там? – спросил Билли, глядя поверх голов.

Строго на север.

Я почувствовал, что сейчас, впервые за вечер, Билли работает всерьез.

Папа Роудс часто заморгал.

– Да, это именно там, – согласился он. – Это северный лес, в него не ходят. То есть я неправильно выразился, очень даже ходят, и за грибами, и для пикников место отличное. Но по самому краю. Если углубиться, примерно через милю лес редеет, и начинаются болота. Там когда-то торф копали, потом бросили. Никто не взялся их осушить. Собственно, незачем.

– Покажите мне Терри, – сказал Билли.

Цепочка, свисающая из кулака, опять раскачивалась. Туда-сюда. Вечно она раскачивается.

– Ага-а… – протянул Билли. – Малышка, а теперь ты. Я попрошу тебя вспомнить Терри. Закрой глазки и представь его.

Ему понадобилось много времени, больше, чем обычно. Как и следовало ожидать, через полминуты девочка расплакалась.

– Извините, – сказал Билли. – Честное слово, мне очень жаль. Но иначе никак.

– Ничего-ничего, – соврал папа Роудс.