Симбионты

Лена отняла платок от глаз, вернула очки на место и посмотрела на Михаила в легком недоумении.

– Но их нет.

– Э-э… Прости?

– Папа все делал на своем ноутбуке. Я точно не помню, но мне кажется, в последнее время он вообще не приносил его домой… Значит, оставлял на работе. Он наверное и сейчас там.

– Естественно. Как я сам не догадался. Слушай, Леша-то какой молодец!

– Да, прогноз хороший, – Лена так стиснула руку мальчика, что тот снова поежился. – Есть шанс, что мы совсем выздоровели.

– У меня никто болеть не будет, я обещаю, – твердо сказал Михаил.

* * *

В кабинете директора ничего не переменилось, только на стене теперь висел портрет Деда, а в его кресле сидел Михаил. Посреди кабинета, переминаясь с ноги на ногу, страдал начальник службы безопасности.

– Это маленький белый «Сони», – процедил сквозь зубы Михаил. – Тринадцать дюймов. Вынести машину из института мог только сам Деденёв, ноутбук вписан в его пропуск. Ну, и где он?

– За последнюю неделю отметок о выносе на проходной нет.

– Ищите, – сказал Михаил. – Берите сканеры и переройте все здание. Начните прямо с этого кабинета, а потом идите комната за комнатой, я разрешаю вам прозвонить все лаборатории, все «чистые камеры». Не забудьте цех опытного производства. Проверьте территорию… Если сами не найдете – будем допрашивать. Всех! Всех!!!

* * *

Техник-лаборант Семенов, казавшийся в строгом темном костюме еще большим медведем, чем обычно, поймал Виктора, когда тот уже садился в машину.

– Не сочти за оскорбление, – буркнул Семенов. – Я на поминки не приду. И так хватит с меня. Гошка Гуревич дома лежит, давление у него. Извинись там за нас обоих, ладно?

– Да я бы сам не пошел, – ляпнул Виктор. – Если бы мог.

– Ну вот, – Семенов кивнул. – Ты понимаешь. И это…

– Ну?

– Правильно уволился. Сейчас такое дерьмо начнется… Не надо тебе этого.

– А ты?

Семенов пожал плечами.

– Куда я денусь?

Повернулся и ушел, не прощаясь.

Машина у Семенова была старенькая, но крепкая. Когда траурный кортеж втянулся в город, Семенов незаметно отвалил в сторону, и тогда уж дал по газам. Лавируя между колдобин, понесся узкими улочками.

На душе было муторно. Сколько лет он просидел в институте, как приклеенный, выполняя очень непростые задачи, и все годы рядом с Дедом – от начала до конца. Семенов знал этого сложного человека как никто. И уж точно никто так не натерпелся от этого самодура.