Небо и Земля

И если в мужском училище только били, то в женском могли от избытка фантазии устроить и что-нибудь похлеще.

Цель преследовалась по военным меркам благая: научить подчиняться не рассуждая. Поставить в строй и зафиксировать на месте. Но курсанту Успенскому, которого и так шпыняли за то, что русский, размеры мордобоя показались завышенными. Он вообще это не одобрял, потому что умел добиваться своего убеждением. Став офицером и завоевав авторитет, он много сил потратил на то, чтобы порядки в училищах стали либеральнее.

А теперь иногда жалел об этом. Прослужив на флоте больше четверти века и оказавшись во главе ударных сил, он уже почти не использовал былое знание психологии, нажитое потом и кровью. Лейтенанту Успенскому, чтобы воевать и выживать, требовались подчинённые-друзья. Адмиралу Рашену для того же понадобились винты и гайки.

Сам-то он почти не изменился за эти годы. Поменялся характер задач.

– Здесь Боровский, сэр. У нас проблема?

– Ждать, – в который раз сказал Рашен.

На этот раз – благодарно.

– Понял? – спросил в ходовой рубке Боровский расстроенного капитана, принявшего «скотину» в свой адрес. – Давай всё пересчитывай к едрёне матери. В первую очередь посчитай разворот к Земле. И на всякий случай – выход к Поясу. Да, на крайняк посмотри ещё обход Марса по касательной с пролётом над точкой. Осознал? И расслабься. Сам нарвался. Мог бы всё это сделать, не задавая дурацких вопросов.

– Хотел бы я знать, что случилось, – заметил приободрившийся капитан, вводя задачи в ходовой процессор.

– Ну какая тебе разница?! – простонал Боровский, заводя глаза к потолку. – Всё узнаешь в своё время.

– Интересно, когда нам рассказывали это самое «всё»? – ехидно спросил капитан.

– Интересно, когда ты в последний раз был лейтенантом, – небрежно бросил куда-то в сторону Боровский.

Капитан оторопело зыркнул на старпома и рефлекторно ссутулился.

Рашен в своей каюте подался вперёд и впился глазами в монитор.

– Ого! – только и сказал он.

Приказ отменял заказанную Адмиралтейством операцию по зачистке поверхности. Вдумчивая пальба с безопасных дистанций потеряла актуальность. Дядя Гуннар требовал от группы F стремительной атаки. В древности это называлось «кавалерийский наскок».

Новый манёвр был из разряда фигур элементарного пилотажа. Штурмовка – проход над поверхностью по касательной. Обычно так делают, когда внизу ждут мощные зенитные вооружения.