Цель и средства. Лучшая фантастика – 2021

– Я в институт, – объявила Марина.

– Ты, Мариванна, неумная женщина. Поспешишь – людей насмешишь. Там люди только открывают, первый день приема документов, ничего еще не готово – не отлажено. Все нервничают. Всем гулять хочется, на солнышко. В отпуск. А тут ты, вся такая Мариванна… Сплошное расстройство. Сядь и посиди. Придешь как белый человек не под дверью стоять и людей бесить, а как приличная девушка. А то еще подумают, что тебя и воспитывать некому. Опозоришь коллектив образцовой коммунальной квартиры номер одиннадцать.

Маринка хотела сказать что-нибудь едкое, но вместо этого села рядом с дядей Витей, сложила руки на коленях.

– На биологический.

– Как родители? Или наоборот? – Дядя Витя смотрел перед собой, словно ответ его не очень-то и интересовал, а вот Серый буквально в рот заглядывал, молотил хвостом по асфальту.

– Нету, – ответила Марина. – Нету родителей. Бабка одна в деревне. То не то, так не сяк. Она бы сейчас и платье мое разругала, и что причесана не по-еенному, и что надо не на биолога, а на агронома, потому что у них деньги завсегда водятся и в деревне самый уважаемый человек.

– А ты в деревню обратно не хочешь? – поддел дядя Витя.

– Я не знаю, чего хочу, – призналась Марина, – главное, не хочу, чтоб по-бабкиному. А животных я люблю.

– Тогда точно надо было в сельскохозяйственный. На биолога если, это их, наоборот, не любить надо. Вот скажут тебе мыша резать, что делать будешь?

Маринка хотела сказать, что, если надо, и мыша разрежет, но промолчала.

В закутке у трансформаторной будки, скрытом липами, Галка вешала белье. А у нее в ногах возле таза на застиранном одеяльце сидел Петя. Его странная вытянутая голова склонилась набок, маленькие глазки, обычно мутные, сверкали, словно кошачьи. Темные губы расплылись в широкой жутковатой улыбке, обнажая зубы, острые и кривые.

Серый, словно перехватив взгляд Марины, подбежал к мальчику, ткнулся носом ему под руку. Петя потерял интерес к Марине и занялся ловлей собачьего хвоста.

– А Пете… – Марина потерла глаза, прогоняя страшное наваждение. – Ему сколько?

– Года четыре, – ответил дядя Витя, немного помолчав. – У него какая-то врожденная аномалия ДНК.