Почтальон для Евы

Всё это было когда-то признаком богатства и поводом для соседской зависти в деревенском быту. А теперь предметы былой роскоши уныло стояли в углах комнаты, будто обнаженные пузатые старики, по какой-то ужасающей роковой случайности оказавшиеся прямо посреди студенческой вечеринки, смущенные, осмеянные, перепуганные, нелепые. На полу лежали бордовые турецкие ковры с шелковыми кистями, обволакивавшие когда-то ноги прежней хозяйки теплом и мягкостью, а сейчас гладкими проплешинами напоминали лишь о своём преклонном возрасте и необходимости выкинуть их вместе с тонной пыли, осевшей в их мохнатом чреве.

Ясмина смутилась, восприняв слова Евы, как буквальную критику в свой адрес. Она принялась оправдывать беспорядок, над которым несколько месяцев трудились время, паук и песчаные сквозняки: «Я только сегодня пришла сюда, буквально на пару часов опередив Ваш приезд. И в первую очередь, принесла продуктов, чтобы приступить к готовке. До уборки руки еще дошли. Я попросту не успела. Но, знаете, я очень постараюсь…»

Ева прервала ее защитную речь:

– «Да прекрати, пожалуйста! Кстати, можно на „ты“? Не люблю я эти все фамильярности и реверансы.

Так вот, Ясмина, не знаю, что ты надумала тут делать —генеральную уборку или быть может даже ремонт, скажу тебе прямо. Абсолютно ничего не нужно! Моя задача сейчас – дождаться документов от местного нотариуса, их отправили почтой, быстро пройти весь этот бюрократический квест и оперативно выставить дом на продажу. Поэтому не вкладывай в это жилище ни капли своей энергии и труда. Не стоит оно того. Лучше помоги мне с поиском потенциальных покупателей».

Ясмина хотела было ей возразить, мол, любому дому, принимающему дорогих и, судя по всему, крайне деловых визитеров, надлежит быть чистым, радушным и комфортным. Но видя, как по-хозяйски, с небольшим налетом барства, Ева зашагала в столовую, скидывая с себя и швыряя рубашку на попавшееся под руку облезлое кресло-качалку, поняла одно —не следует перечить или спорить с этой дамой, а лучше как следует накормить.

Ведь голод – кровный брат агрессии.

Ясмина принялась хлопотать у плиты.

Ноздри Евы, тем временем разгуливающей между шкафчиками и пытающейся рассмотреть среди утвари хотя бы что-то, что могло сойти за дорогостоящий антиквариат, стали раздуваться от обилия хлынувших ароматов. Теперь мысли девушки всё меньше концентрировались на расписных блюдцах, статуэтках и серебре, и, наконец, подчинившись инстинктам, ураганом понеслись в детство.