Мортус

– Так уж и на миллион? – слегка изогнул и приподнял левую бровь Лех.

– В тютельку, – Егорыч сделал глоток из чашки, затем второй, и третий. Удовлетворенно крякнул, достал из внутреннего кармана повседневного кителя с тремя рядами орденских планок чистый носовой платок в бело-синюю тонкую полоску и промокнул выступившие на лбу бисеринки пота.

– А что за дело? – заинтересованно отозвался Лех.

– Чаек привезти, – генерал сложил платок вчетверо, аккуратно выровнял его края и положил сбоку от себя на зеленую обивку стола, который теперь стал напоминать макет футбольного поля с одними воротами.

– Чаек? Это что, наркота? – взгляд Леха сделался настороженным.

– Нет, самый настоящий чай, – Егорыч снова отхлебнул из чашки. – Почти такой же, как этот, только существенно дороже.

– Шутишь? – прищурился Лех.

– А ты вообще в курсе, сколько стоит самый дорогой чай? – Генерал опустил чашку на вратарскую площадку футбольного поля.

– Тысячу баксов за кило?

– Представь себе, что гораздо больше.

– Однако… – с недоверчивым интересом протянул Лех.

– Да! Чай – это вам не просто так! А знаешь, к примеру, сколько эти предметы для чайной церемонии стоят? – Егорыч щелкнул ногтем по тонкому фарфору чашки. – На порядок дороже! Династия Мин как-никак, пятнадцатый век.

– Это ведь целое состояние… И ты вот так просто пьешь из этого сокровища и не боишься случайно разбить? – удивленно приподнял одну бровь Лех.

– Отбоялся в свое время. И понял, что истинного наслаждения без риска потерять что-то для тебя весьма значимое, не бывает… Так что от удовольствия попивать из царского сервиза я, пожалуй, уже не откажусь.

– Своеобразная форма проявления гордыни…

– Чья бы корова мычала… – фыркнул генерал. – А то ты дома из общепитовской посуды вкушаешь, а не из саксонского фарфора!

– Так это все Наташа, – чуть смущенно пробормотал Лех.

– Ну и зря! – сверкнул глазами Егорыч. – Но мы отвлеклись. Так вот, тот чаек, о котором речь пойдет, не просто дорогой, а бесценный. Растут в горах Тибета уже больше трехсот лет шесть кустов, с которых три раза в год собирают, завяливают и высушивают небольшие порции чая. Всего выходит около шестисот грамм готового чая на протяжении года. И цены ему нет, потому, что продаже не подлежит.