Мортус

Звучит благозвучнее, как имя малоизвестного древнеримского бога, а суть то та же – дурно пахнущая… Ведь что я сейчас собираюсь сделать? Угробить свою любовь и, подцепив ее холодеющее тело ржавым багром, отволочь для сжигания на зловонную свалку… Она права, я могильщик. Ну, и пусть. Мучиться от неизвестности и сомнений все равно больше не хочу…

Лех нагнулся вперед и решительно нажал кнопку на устройстве дистанционного прослушивания, из динамика которого тут же послышались голоса.

Сначала незнакомый напыщенный мужской:

– Тебе было хорошо?

Затем чуть хрипловатый, до боли знакомый женский:

– Еще бы, ты сегодня разошелся…

И снова уже глубоко ненавистный мужской:

– Так почти неделю не виделись…

***

Сидящий на диване высокий грузноватый мужчина лет сорока пяти в клетчатых серых брюках и расстегнутой белой рубашке с длинными рукавами, с пресыщено-довольным выражением на лице взял в руки откупоренную темно-зеленую бутылку, украшенную этикеткой в виде щита с кудреватой надписью «Dom Perignon», и наполнил почти до края пузырящейся жидкостью один из двух высоких тонконогих узорчатых бокалов из резного богемского стекла, стоящих на расположенном рядом журнальном столике.

– Будешь еще шампанское? – обратился он к полураздетой Наташе, натягивающей на себя бежевую блузку.

– Плесни немного, – ответила она, приступая к застегиванию перламутровых пуговичек.

Мужчина налил игристое золотистое вино во второй хрустальный фужер и потянулся толстыми пальцами к открытой коробке бельгийских шоколадных конфет.

– Может, повторим?

– Для жены силы прибереги, Серж, – язвительно проронила Наташа, надевая колготы.

– Не называй меня так! – сразу же вскипел Серж.

– Как скажешь, Сереженька. Но ты же не возражаешь, когда Элла тебя так называет, – притворно-покорным голосом отозвалась Наташа.

– Достала она меня! И Сержем тоже! – недовольно буркнул мужчина. – Но она жена шефа… Ну ничего, скоро я сам в Думе буду. – На его лице появилось мечтательно-горделивое выражение.

– И что тогда, Сережа? – выделяя интонацией слово «тогда», отозвалась Наташа.

– Вот тогда мы заживем… – с тем же выражением произнес Серж.