Проклятые земли

Понимая, что убежать не получится, я перехватил кинжал поудобнее и приготовился отбиваться.

Но мне не предоставили такой возможности. Змей как-то весьма неожиданно прыгнул, мощным ударом сбил меня с ног, а затем обвился вокруг туловища и принялся немилосердно сдавливать, пытаясь задушить. Слава всем богам этого мира, при падении я не выронил свой кинжал, потому что вцепился в него, как в спасательный круг. На ощупь я ткнул им Змея, стараясь не пропороть себе брюхо. Зная особенность клинка, я не стремился нашинковать гада, а просто вонзил сталь в тело душившего меня хищника, надеясь, что и в этот раз он справится с заданием.

Все вышло прекрасно – я снова почувствовал холодок, пробежавший по телу, а затем хватка Змея ослабла, позволяя мне свободно вдохнуть. С трудом освободившись от его объятий, я поднялся на ноги и посмотрел на его сородичей, которые стремились спрятаться в камнях. С гибелью вожака (или кто это был?) они странным образом растеряли всю свою смелость, и хотя некоторые обиженно шипели на меня издали, но подползать и мстить явно не собирались.

Посмотрев на дохлого Змея, я почувствовал себя Георгием Победоносцем, а потом пораженно выдохнул. Это просто фантастика – колония змей со своим вожаком. Или царицей, хрен разберешь – я как-то не умею змей по половому признаку различать. Одно ясно, в этом мире странностей предостаточно, и мне нужно постепенно отвыкать от всего, что я знал дома. Ведь здесь и суслики на людей нападают, и орлы уважают человечину, и крокодилы прыгают, и трава мясом питается, и пиявки размером с кобру…

Короче, здесь свои законы.

Глава 6

Мертвый город

Вспомнив о том, что нахожусь рядом со змеиным гнездом, я поспешил прочь от развалин, перед этим не забыв вырезать себе на ужин из тела Змея кусок сочного мяса килограмма два весом. Работая клинком, я еще прикинул – не снять ли с гада черную кожу, которая была красивой и на ощупь просто обалденной, но потом понял, что не смогу ее правильно выделать.

Кстати, кинжал, вытянув из тела Змея жизненную энергию, обеспечил меня солидным запасом бодрости. Я чувствовал, что усталость, накопленная за долгий день, отступила, а сонливость пропала без следа.