Проклятые земли

Коллеги охотно поддержали это начинание, а вскоре я настолько свыкся с новой кличкой, что даже заказчикам стал представляться Ником Северовым. Некоторые особо любопытные даже интересовались, не иностранец ли я.

Наткнувшись на вопросительный взгляд девушки, я понял, что неожиданно потерял нить разговора. Ведь это Ленусик у нас может, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно – и договор набирать, и со мной общаться, и музыку слушать, а я такими талантами не обладаю. И если задумаюсь о чем-то, то на все постороннее, как правило, не обращаю никакого внимания.

– Разумеется.

– Так что скажешь? – поинтересовалась Ленусик, возвращая мне ксерокопии данных заказчика и отправляя файл в печать.

– Я с тобой полностью согласен, – выдал я общую фразу, надеясь, что ее окажется достаточно.

– Вот и замечательно, – радостно заявила Лена и протянула мне книгу, которую я только что рассматривал. – Вернешь, когда прочитаешь.

Видимо, разочарование все-таки отразилось на моем лице, когда я брал этот «шедевр», по недомыслию выпускавшийся не в рулонах, а в форме, куда более неудобной для использования, потому что Ленусик недовольно покачала головой и заявила:

– Ник, иногда ты меня поражаешь до глубины души! Разве ты не понимаешь, что книги – это не напрасная трата времени, а возможность расширить свое мировоззрение, узнать что-то интересное, окунуться в мир фантазий, почувствовать себя другим.

– Нет, – честно ответил я.

Доставая листы из принтера, Ленусик печально вздохнула:

– Теперь понятно, почему ты до сих пор один живешь. Нет в тебе никакой романтики, сухарь ты бесчувственный! И неудивительно, что за такого никто замуж идти не хочет.

– Это ты зря! – обиженно возразил я. – Романтики у меня предостаточно, а не женюсь я по идейным соображениям, менять которые в ближайшем будущем не собираюсь.

Ленусик ловко рассортировала листки по двум стопкам, скрепила их и протянула мне:

– Смотри, с такими соображениями к старости совсем один останешься. Некому будет даже стакан воды подать.

– Не останусь! – беспечно заявил я, принимая вожделенный договор. – Вот лет через десять нагуляюсь, остепенюсь, да и сделаю кому-нибудь предложение, от которого невозможно отказаться.