Кремль 2222. Строгино

О контратаке дружинник пока что не помышлял: не то, чтобы мут совершенно не давал возможности – как раз таки давал, поскольку о защите, в принципе, не беспокоился вовсе. Но Игорь уже настолько устал, что не чувствовал в себе никаких сил для рывка.

Он пятился, и пятился, и пятился…

Как вдруг уткнулся в стену.

Хотя, конечно, навряд ли это была именно стена – скорей, гора обломков, которая образовалась тут в результате давнего (или не очень) обрушения перекрытий. Оглянуться и рассмотреть преграду в деталях у Игоря, опять же, не было времени, но темп защиты он, споткнувшись, на секунду потерял.

Тут-то разведчик и пропустил в первый раз. По сути, это была всего лишь крохотная царапина, случайная и абсолютно безвредная – кусок арматуры оставил на щеке красный след, а в следующий миг рана набухла алыми каплями. Но мута скромный успех порядком раззадорил, и он принялся наступать еще активней.

«Почувствовал запах крови, ублюдок!» – подумал Игорь.

Он защищался из последних сил, стиснув зубы и собрав волю в кулак. Как всегда говорил Захар, никакой бой не проигран, пока ты в нем участвуешь. Были среди дружинников те, кто считал эту фразу совершенно бестолковой, но Игорь прекрасно понимал, какой смысл в высказывание вкладывал его мудрый побратим. Пока ты жив, ты не должен сдаваться. Остановить тебя способна только смерть; все, что ей предшествует, лишь препятствия, которые можно и нужно преодолевать.

И сейчас первостепенной целью было остаться в живых, а для того следовало выбраться из ловушки, в которую он сам себя загнал невольным отступлением.

Уходя от одних ударов и парируя иные, Игорь бочком отступал в глубь здания, надеясь, что вскоре поравняется с каким-нибудь просветом, куда радостно нырнет… как вдруг споткнулся о нечто тяжелое и твердое. Он попытался удержать равновесие, но нео снова обрушил на него дубину, и дружинник, неловко отразив очередной выпад, все-таки завалился на спину.

Мут радостно зарычал. Следующим ударом нео выбил из рук Игоря меч покойного Матвея. На кисти остался кровавый след от заточенной арматуры, но этот крохотный порез дружинника волновал мало, ведь впереди его явно ждала неминуемая смерть. Мастера говорили, что, когда Костлявая подходит слишком близко, время превращается в густой кисель, дабы умирающий воин успел сполна насладиться последними мгновениями жизни.