Ничего личного

Помню, как тогда над ним издевались (и я не был исключением, о чем сейчас искренне сожалею, потому как с годами мозгов прибавилось), обзывая то «марафонцем» из-за того, что парню приходилось ежедневно пешком преодолевать около восьми километров в одну сторону по дороге в школу, то «конокрадом» из-за его цыганской крови, а то попросту прилагательным, характеризующим цвет его пятой точки. И лишь один человек, по крайней мере, при мне, ни разу не сказал ему обидного слова – это Вероника.

– Саня? – удивленно спросил он, видимо рассмотрев, с кем это обнималась наша общая одноклассница.

Захлопнув дверцу машины, он медленно подошел к нам и протянул мне руку.

– Здравствуй, Бахти! – я ответил на его рукопожатие и кивнул в сторону машины. – Вижу, дела идут…

– Да… А вы чего тут под дождем?

– Вышли воздухом подышать… – моими же словами ответила ему Юлька.

– Секретничаете, поди? – подмигнул он ей в ответ.

– Хмм… – поспешил ответить я в шутливом тоне. – Ты нас застукал в момент оказания неотложной медицинской помощи…

Но любопытству Бахти не было предела:

– И что же такого страшного с тобой стряслось?

– Да так, взгрустнулось… Вспомнил про Веронику…

– Ах, да, конечно, – Бахти сразу осекся и потупил взгляд.

И снова повисла неловкая пауза.

Я уже заметил, что как только разговор сводился к ней, все сразу умолкали и отводили глаза. Никто не хотел вспоминать о Веронике. Все, что я слышал – это «да, жалко девочку…» или «ах, она бедняжка…» и ВСЕ! Для всех она осталась в прошлом.

– Может, хватит уже тут мокнуть? – наконец прервал молчание Бахти. – Там, вон, праздник, музыка… люди ждут…

Я быстро переглянулся с Юлькой и посмотрел ему за спину – там действительно со школьного крыльца нам махали руками и звали присоединиться к их компании.

– Давай-давай! – Бахти бесцеремонно схватил Юльку за руку и потащил ее за собой, а потом обернулся и жестом позвал меня, – Идешь?

Будто у меня был выбор…

И я пошел за ними.

Навстречу утреннему похмелью.

2

Последнее, что я помнил – такси увозило меня со школьного двора.

Я сижу на заднем сиденье, у меня жгучее желание выговорится…

Хочется столько всего сказать, что меня просто распирает. Но кому излить душу? Таксисту? Или Виталику – нашему корреспонденту, который сидит впереди на пассажирском месте, ржет, как ненормальный, и, обернувшись, пытается поймать меня в прицел своего фотоаппарата.