Ничего личного

Так что столь щедрое подаяние я для себя объяснял только лишь надеждой, что в процентном соотношении из этих денег ребенку на еду достанется чуть больше. Но и эта надежда вскоре развеялась, как дым, когда я вдруг понял, что не услышал в свой адрес ни единого слова благодарности.

На автостанции было пусто. Ни людей, ни автобусов. Только чуть поодаль стояла пара автомобилей с шашечками такси. И я уже было подумал вернуться через тот же подземный переход на противоположную сторону, чтобы пройти к морю и посидеть там, на камнях у воды, но тут к остановке подкатил местный рейсовый автобус.

Почему-то я сразу направился к нему, как будто только его и ждал. Впрочем, это решение само собой пришло в голову. Мгновенно. Так что через несколько секунд я уже сидел в этом автобусе. А все потому, что я знал конечную точку его маршрута. И как бы странно это ни звучало, нам было по пути – на кладбище.

5

Через пять минут я сошел на конечной остановке.

Проводил взглядом развернувшийся и укативший прочь автобус и побрел по круто уходившей в гору бетонной дороге, мимо стоявших по левую сторону мрачных домов и не менее мрачных огороженных низкими заборчиками могилок справа.

К тому моменту, когда я вышел на центральную аллею между кипарисами, над кладбищем уже сгустились сумерки. Стало даже как-то жутковато. Но я знал, что если отложу это дело на завтра, то есть вероятность, что с утра откажусь от своей затеи. А спонтанные решения, хоть иногда и кажутся дурацкими, но в большинстве случаев оказываются верными.

Отыскать нужную могилку оказалось задачей не из простых. Все очень изменилось за те тринадцать лет, что я здесь не появлялся. Да и был здесь всего один раз, на следующий день после похорон, когда еще не было ни надгробия, ни ограды, а просто темный холмик земли, выложенный цветами, и несколько прислоненных к временному деревянному кресту траурными венками.

Сейчас здесь все было иначе. Кованая ограда с калиткой, мраморное надгробие с фотографией Вероники в овале, вокруг могилки постриженная травка, а в уголке стройный кипарис в человеческий рост и маленький столик с лавочкой. Видимо, за могилкой постоянно ухаживали, чего нельзя было сказать о соседних, заросших сорняками и колючей ежевикой.

Я вошел и сел.