Карим Хакимов: летопись жизни

Наверное, не будет преувеличением сказать, что он относился к русскому народу так, как значительная часть татарской и башкирской, в том числе джадидской, интеллигенции, к которой он вообще-то не принадлежал, но всегда стремился быть в ее рядах, главным образом, по уровню образованности. Уместно процитировать слова известного, или, как теперь бы сказали, «знакового», татарского поэта той эпохи Габдуллы Тукая, который был моложе Карима лишь на пять лет. Незадолго до своей смерти в 1913 году он написал такое стихотворение об отношениях двух народов:

На русской земле проложили мы след,

Мы – чистое зеркало прожитых лет.

С народом России мы песни певали,

Есть общее в нашем быту и морали,

Один за другим проходили года, —

Шутили, трудились мы вместе всегда.

Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,

Нанизаны мы на единую нить.

Как тигры, воюем, нам бремя не бремя,

Как кони, работаем в мирное время.

Мы – верные дети единой страны,

Ужели бесправными быть мы должны?

Вряд ли Карим знал и даже подозревал о взглядах основоположника джадидизма в России Исмаил-бея Гаспринского, который в целом ряде своих работ («Русско-восточное соглашение», «Россия и Восток», Мусульманская политика России» и др.

) обосновал концепцию сотрудничества русских и тюрков через православно-исламское взаимодействие. Но, находясь в тесном общении с джадидами еще со времен обучения в медресе «Галия», он мог пропитаться этими тогда широко распространенными взглядами на общность судеб русского народа и тюркских народов России. Судя по всему, на этом соприкосновение взглядов К. Хакимова и джадидов заканчивается, их дорожки в будущем разойдутся навсегда.

Однако сшибки по национальным и религиозным вопросам случатся несколько позже. А пока, сразу после возвращения из Томска, наш герой, как мы отметили выше, жил на знакомой ему железнодорожной станции Кувандык, а затем и Ак-Булак, где работал простым счетоводом. Это можно считать большим шагом вперед, если соотносить с тем временем, когда он орудовал кайлом в копях Канибадама и Шураба.

Но тут Карим мыслит уже иными категориями: он не банальный бухгалтер, а профессиональный революционер (категория, впервые введенная в политическую практику В.И. Лениным, его now-how), агитатор, пропагандист, активно выступающий за ленинскую линию на социалистическую революцию, провозглашенную вождем пролетариата в апреле 1917 года.