Враг изначальный

Нда… Стервозности в Машке не больше, чем в любой другой женщине и, за пять лет после свадьбы, размолвки, конечно, были, но все они были по большому счету мелочами. И это нежелание дать возможность объясниться, стало для Дэна загадкой – это было совершенно не в характере жены. Мария скандалисткой не была и мужа искренне любила, но, как говорилась во времена оставшейся в двадцатом веке юности Дэна, когда его еще звали Александром Сергеевым: и на старуху бывает проруха. Впрочем, такое бывало редко, и Дэн прощал жену… или точнее смирялся с тем, что даже у лучших женщин бывают неоднозначные настроения.

С расследованием покушения на профессора и загадочным самоубийством его заместителя – Брина, тоже натуральный висяк. Понятно только одно – все завязано на открытие профессора, а все остальное туман. Слава богу, что дело сразу забрала контора, так что это теперь их проблема. Его дело – обеспечение безопасности экспедиции.

Дэн откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему снова привиделись губы стервы Машки, их маленькая по меркам двадцать четвертого века, но громадная для двадцатого, квартира, где он был так счастлив.

Постучались, не дожидаясь ответа, дверь распахнулась и в комнату ворвался всколоченный, с спутанными волосами на голове, словно только что подрался с кем-то и убежал от противника, но все еще охвачен азартом и гневом схватки, профессор Жан-Жак-Мари Жомени.

– Пьете, месье? – произнес сварливо и побагровел, – и срываете важнейшие для науки исследования! Как вам не стыдно, вы же интеллигентный человек.

Профессор был восхитителен и говорил с неподражаемым воодушевлением и искренностью.

«Опа – Дэн слегка поджал губы, выпрямился в кресле и внимательно посмотрел в взволнованное лицо профессора. Вот так сидишь, отдыхаешь. Никого не трогаешь и вдруг тебе предъявляют нелепые обвинения?»

– Профессор, что-то сегодня вы нервный, – Дэн ткнул в сторону Жомени рукой с стаканом и произнес несколько фривольно, – Присядьте, присядьте, пожалуйста!

Он замолчал, всем видом показывая, что пока Жомени не выполнит просьбу, не произнесет ни слова.

Дэн дождался, пока кипящий от возмущения собеседник плюхнется в кресло напротив и продолжил:

– Может глоточек спиртного для спокойствия? У меня есть водка, виски и красное вино. Французское коллекционное, кстати, 412 года – ваше любимое, насколько я помню ваши вкусы.