Когда на Земле стало тесно

Нападающим оставалось совсем немного добежать, рукопашной схватки не избежать. Алеуты выставили копья, сбились в тесную группу, готовясь дорого продать жизни. Один, пришпиленный к земле дротиком ворочался, стонал, прижимая окровавленную ладонь к животу. Другой рукой царапал землю, пытаясь дотянуться до копья. На миг повернул белое лица с широко открытыми глазами.

Лавина колошей захлестнула. Все, завертелась карусель! По пойме ручья понесся вой, рев, крики. Здоровенный индеец в маске сивуча с ревом вонзил в живот алеуты копье, перекинул через голову, словно пушинку.

Так крестьяне во время сенокоса, через себя сено на копну забрасывают.

Навстречу бежал колош, невысокий, но необыкновенно широкий и могучий в плечах, с копьем в руках. Раскрашенное лицо перекошенное, жуткое, по подбородку тянется слюна. Шалишь! Это ты меня бояться должен! Индеец с разбегу ткнул копьем, но не попал. Иван заученно шагнул в сторону, рукой отбил древко.

– На! – в ответ со страшной силой ударил штыком в живот, но индеец оказался не промах, на ходу скрутил корпус.

Бритвенно-острый штык лишь безвредно процарапал дерево доспеха.

Вооруженная револьвером рука почти прикоснулась к широкому и плоскому, расписанному кровавыми узорами лицу.

«Бах!» – полыхнуло пламя выстрела в упор, индейца смело словно кеглю в кегельбане.

Иван начал разворачиваться к новому противнику, но не успел. Как к нему сумели подобраться сзади, он так и не понял. От сильного удара по голове в глазах расцвели искры новогоднего салюта, а сознание милосердно покинуло его.

Если ранение в голову не убивает сразу, то выздоровление обычно наступает достаточно быстро. Сознание вернулось резко, одним рывком. Сначала он увидел пробивающийся сквозь закрытые веки неяркий свет. Ужасно болела голова, словно у какого-то тартыги (тартыга– пьяница, древнерусское). Гораздо сильнее, чем после продолжавшейся три дня пьянки, когда он проставлялся перед сослуживцами по поводу увольнения из внутренней стражи, и еще почему-то запястья рук.

Что с ним произошло? Где он? Белесые ресницы затрепетали, Иван с усилием открыл глаза. Вначале появились размытые силуэты непонятных предметов, но через несколько мгновений зрение пришло в норму.

Он лежал на боку на голой земле, в нескольких шагах от него лежало мертвое тело человека в мастерградской куртке. Лицо залито кровью, черты не разобрать, сорванная с черепа кожа обнажила окровавленное, красное мясо и обнаженные вены.