Хроники Мастерграда. Книги 1-4

– Петелин? Подполковник Изюмов.

. Александр растерялся, но и ощутил острое волнение. Большое начальство никогда еще не удостаивало звонками, уровень общения лейтенанта – командир роты, как максимум заместитель командира батальона.

– Здравия желаю! – сказал торопливо.

– Здравствуй, – небрежно прохрипел простуженным голосом комбат, – Ну что там у тебя произошло? Докладывай подробно.

Петелин рассказывал, в трубке – тяжелое дыхание. Комбат пару раз простуженным голосом задал уточняющие вопросы: кто из напавших что говорил и, запомнил ли в лицо кого-нибудь.

В конце поинтересовался самочувствием. После на несколько секунд замолчал и категорически приказал:

– Значит так, лечись, приводи себя в порядок! Обязательно, – командир выделил последнее слово интонацией, – сходи в травмопункт, сними побои. На службе светить синяками не надо, даю три дня отгулов, шестнадцатого на службе. Понял меня?

– Так точно, – Александр отрапортовал излишне браво, в трубке послышались гудки отбоя.

Спустя час Петелин пулей выскочил из дверей травмопункта на высокое бетонное крыльцо и облегченно выдохнул.

Слава богу отделался ушибами, а от головной боли прописали аспирин.

Подъехала карета скорой помощи, санитары вытащили носилки со старухой с землистым лицом, понесли бегом. Александр посторонился, спустился с крыльца на землю и вытащил телефон. Номер подруги по-прежнему отзывался длинными гудками. Он забросил телефон обратно, помрачнел, кулаки крепко сжались. Что же с Олей случилось? Почему от меня требовали отказаться от нее под страхом смерти, а сейчас она не берет трубку телефона? И причем здесь мэр? Размышлял недолго, так как имел характер импульсивный и даже взрывной и предпочитал действовать в стиле Александра Македонского: не распутывать узлы, а разрубать.

Застегнул замок «гражданской» куртки, погода явно не майская и в тени ветер задувал вполне прилично, он направился требовать встречи с невестой.

Шел, упрямо наклонив голову, сжимая пальцы в кулак. Минуя перекресток, где дорога поворачивала на улицу Садовую, прозванную народом Соловьевкой, увидел выцветшую вывеску «Аптека».

Болеутоляющего дома осталось всего пол упаковки, и он свернул к ней.

В глубине зала, за барьером стеклянных прилавков и стеллажей с упаковками с мудреными нерусскими названиями, стояла полная, черноглазая женщина в белоснежном халате. При виде потенциального покупателя привычно-вежливо улыбнулась, но, едва разглядела сблизи, глаза настороженно сузились.