Рай для грешников

Ко мне вплотную подошёл иссиня-чёрный, совершенно лысый негр в мотоциклетных очках.

– Ну ты понял, нет? – почти без акцента бросил он, сплюнув сквозь зубы. – Ридикюль – на землю.

– Твой поезд ушёл. – Сутулый осклабился. – Сей момент тебя на тот свет командируем, там ничего не понадобится.

– Да не бзди… – Кощей прошёл по касательной, за ним двинулись остальные. – Мы тебя небольно угандошим.

Взяв меня в кольцо, обходят по кругу. Тёмный хоровод не просто вращается – меня теснят к обрыву. Негр похрюкивает от удовольствия.

Карусель всё быстрее, чёрные чередуются местами, закручивая петлю туже и туже.

Вновь набежавшие тучи набрякли влагой, сеет мелкий дождик. За спиной пропасть, на дне вороньё, да как же их много…

Дальше пятиться некуда. Это конец.

Страх едва не заставил меня броситься вниз. Но… Катюшенька?

И вдруг зашипело слева, словно змея, и всё громче… Полукруг раздался, и – словно из-под земли вырос, – янычар на велосипеде. Горделивая посадка, как на коне гарцует. От красно-чёрных полосок зарябило в глазах.

– Что, бля, не ждали?

Тугие до уродства бугры мышц распирают синюю от воровских наколок кожу, на широкой ряхе – длинные усищи. Спаситель?

Чёрная дуга распалась.

Я отшагнул от края.

Янычар с ухмылкой оглядел чёрных:

– Я не помешал? Похоже, здесь имеет место попытка незаконного изъятия ценностей?

Из набедренной кобуры торчит ребристая рукоятка камуфляжной раскраски.

Брутальный янычар повернулся ко мне:

– Ты ведь Доцент, верно? Поди ещё и заплатил ему? – Он покосился на моего «Сусанина».

– Сколько?.. А, десять. Рашенбаксов.

– Верни, – велел он Кощею. – Не мне, у кого брал.

Я сунул купюру в карман; ноги и руки совсем ослабели; поставил сумку на землю.

Янычар, глядя на Кощея, шевельнул усами:

– К обрыву!

– П-послушай, с-сотник… Я н-не хотел… – Кощей голосил уже с надрывом. – Мы же с ним договорились.. Он с-сам…

– Эй, кому говорю! Для тебя же так лучше, скопытишься на раз.

Сотник вновь двинул усами:

– Я злой и страшный янычар, смертелен каждый мой удар.

Кощей потащился к уступу, а сотник… двинулся в обратную сторону. Спину он держал прямо, чересчур прямо. Кощей почти дошёл до края, где только что стоял я, и развернулся.

Рука янычара скользнула к бедру, крупная рукоять сама втянулась в ладонь. И пистолет, как часть вдруг вытянувшейся руки, изрыгнул пламя.