Герой поневоле

Павлик, сидящий на второй парте у двери, глянул на Леночку на первой, и сердце заколотилось. Леночка тоже не делала уродливую челку и не красилась ярко – только светлые помады, и глаза оттеняла едва-едва. Синие, как небо осенью.

Тоже без шансов. Она – совершенство, идеал девушки, и он… Что он ей скажет? У него язык отнимается, если нужно к ней обратиться, а ладони становятся мокрыми. Нет, он не посмеет… Не сегодня так точно. И не завтра.

Русые волосы Леночка забирала в хвост, ногти не красила, не носила вульгарные короткие юбки, не бранилась и не роготала, как большинство одноклассниц.

Коснуться ее – осквернить святыню. Так что остается лишь любоваться ею тайно.

Скоро каникулы. Летом он обязательно похудеет, накачается, а осенью отмудохает донимающих его Писа и Агопа и, наверное, станет уверенным и сильным.

Прозвенел звонок, Елена Ивановна продиктовала домашнее задание, Павлик торопливо записал в дневник и захлопнул его. Борька поцокал языком, разглядывая на дневнике друга новую наклейку из «Терминатора», и сказал с тоской:

– Ты домой?

– Ну да.

– А я на допы по информатике, – скривился он и стал совсем жалким, сгреб книгу и тетради в дипломат, сел, подождав, пока выйдут его обидчики, коротышка Славка и верзила Дэн, и поплелся к двери. Черные брюки, жилет, рубашка с широкими рукавами, дипломат – не хватает табуретки и скрипочки. Борины родители никак не могли понять, что так уже лет сто не одеваются, и над их сыном смеются.

Борька настойчиво набивался в друзья, но Павлик стыдился его, общался лишь из жалости.

Впрочем, он подозревал, что и его стыдились одноклассники, но старался об этом не думать. У настоящего мужчины должен быть один настоящий друг, и это сосед Валентин.

Павел медленно спустился по лестнице, посмотрел на круглые часы, висящие над входной дверью: было без пяти два. Через пять минут уедет двадцать шестой автобус, увезет всех, в том числе задирающих его Писа и Агопа, а через десять минут будет двадцать первый, который с гармошкой и потому всегда пустой.

Может быть, удастся прокатиться на красном «мане» с низкими ступеньками, а не на дребезжащем пыльном «икарусе».

На улице припекало почти как летом, и Павлик снял ветровку, затолкал в сумку. Школьный двор был пуст. Техничка в сером фартуке скребла метлой асфальт; возле одноэтажного корпуса, где проходили уроки труда, курили старшеклассники, которые Павлика не трогали.

В боевике сказали бы – «чисто».