Герой поневоле

Надев спортивки, Павлик, все еще чувствуя себя избранным, отправился на пробежку вдоль дороги в Хмельницкое, где мало кто ездит, но, преодолев километра полтора, чуть не умер, покраснел, закашлялся. Жиденько для начинающего джедая, совсем жиденько!

И вообще, как-то все слишком тяжело. Понятно, что результат будет не сразу, но…

Ты уже начал. Неужели отступишь, полезешь в свою раковину, отвернешься от того, как можешь измениться к лучшему!

Память Павла он воспринимал так, словно просмотрел фильм, но выходил на самых интересных моментах.

После сюжета фильма, полного упорства, боли, преодоления трудностей, испытав торжество, радость обладания, гордость за выполненную работу, разве можно довольствоваться продавленной кроватью рядом с храпящей бабушкой, ванной комнатой, стоящей в стороне от дома, которую нужно топить, чтоб получить горячую воду?

Нет! Отдышавшись, Павлик пробежал еще двести шагов и повернул назад, немного сбавив темп.

В тринадцать ноль-ноль, как и договаривались, он стоял на остановке и ждал отца.

Солнце жарило не по-апрельски, но Павлик покрывался холодным потом при мысли о том, что Павел не придет, и придется самому отдуваться, а он ума не приложит, как и что делать. Там же все взрослые! Что он им скажет?

Пронзительный свист заставил его вздрогнуть и обернуться. К остановке вразвалочку топал Агоп, сунувший руки в карманы выцветших штанов, и Гусь – два реальных деревенских пацана. Когда Павел эмигрировал, популяция подобных особей почти вымерла, отдельные  экземпляры оставались лишь в заповедниках гопников.

Павлик сразу же перестал ощущать себя джедаем, втянул голову в плечи и уставился на обидчиков, как лягушка – на ужей. Он знал, что сильнее и сметет их, если попрет буром, но страх сковывал движения, скручивал кишки в узел. Павел бы нашелся, что сказать – так сказал бы, что эти двое сразу в штаны навалили бы, а он…

– Че ты такой борзый стал, а? – спросил Агоп, остановившийся в двух шагах.

Гусь осклабился.

– Дай п… этому у…! – Он кивнул на Агопа.

 – Я ставку сделал, что у тебя кишка тонка.

– Эй, ты че? – возмутился Агоп и попятился.

И что на это отвечать? Павлик принялся лихорадочно перебирать варианты, отмел все, попытался представить, что бы сказал он-взрослый, и придумал вариант настолько дерзкий, что самому понравилось. Аж озвучить его захотелось, но как это прозвучит в его устах? Собравшись с духом, Павлик выпятил грудь и произнес:

– Ну дам. А мне что с того? На вас на всех «дам» не напасешься.