Миллион долларов до конца света

 – Всё это время мы катились в пропасть – теперь показался край обрыва. И здесь торчат уши всё той же сверхцивилизации.

Леон замолчал, и я вспомнил первого президента России, обожавшего мхатовские паузы.

Я переводил взгляд с Сергея на Ратникова: какие же они разные. И не в том дело, что один – брюнет, а второй блондин. Они по духу несхожи, даже полярны.

Ратников – это первый сектор, правая рука Леона. И по месту в Академии, и по натуре своей он – страж. Матёрый. Холодный. Решительный. А коль на кону безопасность человечества – кто-кто, а Ратников разрубит любой узел.

Полвека назад, в далёких шестидесятых, он, Белый, был отчаянным пацаном, заводилой наших рискованных затей. Правда, после техникума связь с ним оборвалась; но я был в курсе, что, уйдя на службу в ФСБ, мой однокашник вырос до генерала. А в прошлом, две тысячи шестом году, мы пересеклись в Москве – и тут я узнал, кто такой Ратников на самом деле. Руководитель группы активных действий первого сектора Академии – это намного круче генерала ФСБ.

Сейчас Ратников не отрывает взгляд от шефа, Сергей же рассеянно теребит ухо, думая о чём-то своём.

Сергей же – иного поля ягода. Учёный, мудрец, философ. Он привык докапываться до сути, искать первопричины, работать на опережение. Он не решает проблемы по мере их возникновения – стремится не допустить их появления. Сегодня Сергей Олегович Иванов замещает начальника пятого сектора: «Наука – культура – искусство» (о самом начальнике пятого, Калганове?Брёвине – нет, даже вспоминать не хочется).

Сейчас он рассеянно теребит ухо, думая о чём?то своём, а Ратников не отрывает взгляд от шефа.

– Продолжим. – Леон щёлкнул пальцами.

Глава 3. Обречённая планета

Леон щёлкнул пальцами – перед нами явился пейзаж с речкой и лесом.

– Карающий меч обрушится на Землю первого августа 2008 года, – произнёс Леон.

Небесное светило тускнеет, поверхность его вспучивается волдырями – и вдруг выстреливает огромным протуберанцем. Нестерпимо яркий световой столб несётся прочь, дальше, дальше – и накрывает голубую планету. Через минуту-другую от плазменного выброса остаётся лишь россыпь искрящихся осколков.