Онегия

– Ну это дело поправимое. Тут важно вдохновение, так ведь? И эта атмосфера… Запах книг… Так и хочется усесться за стол рядом с Вами и, погрузившись в мир фантазий, создать какую-нибудь историю. Так это происходит? – девушка начинала немного флиртовать.

Александр взволновали её рассуждения по поводу атмосферы и запаха книг: настолько они были близки ему. Неужели такое бывает? Неужели возможно в этом огромном мире, переполненном людьми, найти человека, который будет думать, как ты, чувствовать, как ты, видеть мир твоими глазами? Или это просто одиночество так выдаёт себя? Он вдруг сделался серьёзным и опустил голову:

– Да, но сейчас… Моя муза больна, к сожалению.

– Что случилось? – возмутилась девушка.

– Дело в том… прошлая книга… мой предыдущий роман… принёс мне большие несчастья…

– Это почему же? Неужели книга способна так повлиять на своего создателя?

– О, уверен, что способна, но сейчас речь не столько о книге, сколько о людях её прочитавших.

– Расскажите.

– Не хочу об этом говорить, – Александр изобразил болезненное выражение лица.

– Ну, пожалуйста, очень прошу Вас. Быть может, я как-нибудь смогу помочь? – умоляла девушка.

– Ну помочь – это вряд ли… – Александр тяжело вздохнул. – Мой первый роман был о войне. Великой отечественной.

– Сейчас не очень популярная тема, – заметила девушка.

– Что поделать? О чём знаю – о том и пишу.

– Дружите с историей?

– Да, я кандидат исторических наук.

– Тогда Ваш выбор понятен.

– Знаете, у меня всегда были разногласия с руководством ВУЗа по поводу этого периода истории, но когда они увидели мой роман, просто ополчились против меня, устроив настоящую травлю. Либералы. Вот истинные убийцы советского подвига, смешавшие Сталина, Гитлера, СССР и СС в единый котёл кровавой тирании, превратившие Советский союз в империю зла, заставившие нас каяться за нашу же победу. За наше право на жизнь! Ещё и эти монархисты проклятые… – на несколько секунд Александра оборвало, затем он спокойно продолжил: – Они раздули такой скандал, что мне пришлось уйти из института.

В итоге книгу мою изъяли из продажи. Так что… Нет, я не жалуюсь, не отрекаюсь от того, что написал, но пыла явно поубавилось. Я решил, что литература – не моё.