Сторно

Вы уроженец деревни и никогда её не покидали, посредственно учились в школе и до войны честно трудились в колхозе, скажите, откуда у вас такие неординарные знания и навыки в военной тактике и оперативном искусстве?

– Исключительно здравый смысл, хорошая память, наблюдательность, умение анализировать и делать выводы, а также внимательное изучение трудов основоположников марксизма-ленинизма и наших выдающихся полководцев.

– Допустим, а что вы скажете по поводу изобретённого и созданного вами в конюшне прибора?

– Да вы что? Я в конюшне прибор изобрёл? И даже создал? С моим-то образованием и знаниями? Вы сами-то себя слышите? Подумайте, кто из выдающихся учёных мог бы наспех изобрести, а потом в дикой грязи на коленке из подсобных средств создать какой-то прибор и всего за пять дней? Чепуха.

Ваши агенты вас бессовестно обманули. Небось и премию за это получили. Тридцать серебряников. Смешно, честное слово. Ну, вы же серьёзный человек.

– А, как вы объясните, что вас и ваших бойцов не ранят пули и осколки?

– Это уж совсем из области какой-то религии.

Чудесами попахивает. Религиозный опиум. Не думал, что в серьёзном учреждении такими сомнительными вещами занимаются.

– Вот мы сейчас это и проверим, – его руки выразительно шевельнулись, и он медленно достал из кобуры пистолет, – так как?

– Убийство невиновного человека без суда и следствия карается законом.

– Напрасно ты думаешь, что умнее всех, и можешь позволить себе издеваться.

И он выстрелил в меня.

Видя его движение, я слегка повернул корпус, и пуля свистнула мимо. Второй выстрел, резкий поворот в другую сторону. Опять мимо.

– Вот видите, гражданин следователь, это и есть пресловутая броня. Ловкость и тренировка.

– Хм. Допустим. Но в ваш танк за один только бой под Ивацевичами попало больше сотни немецких снарядов, и, ни одной царапины. Это как? – он закурил и выпустил струю табачного дыма в мою сторону.

– Низкий поклон советским оружейникам, такое оружие нам сделали.

Не можем нарадоваться. Кстати, вы не могли бы объяснить, что за отвратительная привычка у особистов и следователей пускать дым подследственным в лицо?

– Издеваешься. А ведь я с тобой пока вожусь тут по-хорошему по личной просьбе товарища Абакумова. Ты знаешь, что тебя заочно за твои художества уже приговорили к расстрелу, и твой комкор приговор подписал. И генерал Голубев завизировал. Похоже, ты им тоже чем-то насолил. Завтра утром тебя отправляем в Москву.