Сторно

– Пошли кого-нибудь к машинам, пусть пригонят пару Опелей, собери раненых со всего рубежа и отправь в Коссово. Займись этим сам, Андрей. И готовься к новой атаке. Миномётчикам хвост накрути.

Чуть в глубине по обе стороны Минского шоссе расположились тридцатьчетвёрки. Две из заслона и четыре вернувшиеся из рейда. Наша камуфлированная стояла в полста метрах впереди, как овчарка, охраняющая отару. В одном из танков экипаж энергично ковырялся в моторном отсеке. Другие танкисты тоже приводили машины в порядок. Командовал там старший лейтенант.

– Товарищ старший лейтенант, можно вас на минутку.

Он спрыгнул с танка и спустился ко мне под откос.

– Командир роты, старшина Батов.

– Командир роты старший лейтенант Симонов.

– По всем приметам немцы скоро опять атакуют. Майор Иванюк тяжело ранен, отправлен в медсанбат. Нужно согласовать наши действия.

– А, что тут согласовывать? Я, как старший по званию, беру командование на себя. Вам всё понятно, старшина?

– Нет. Понятно только то, что вы не очень хорошо понимаете положение вещей.

– Да, ты что, старшина? – он оглянулся по сторонам, – белены объелся? Ты как разговариваешь? – в лице промелькнуло оскорбительное презрение, и он сердито засопел, – под трибунал захотел?

– Полагаю, что под трибунал можете попасть именно вы, если будете мешать проводить операцию. У меня приказ командующего 10 армией генерал-майора Голубева об организации заслона на Брестском направлении. Ваша танковая группа придана нам для усиления. По-хорошему прошу, старлей, не мешай.

Красный, как рак, старлей стоял напротив и, молча, раскрывал и закрывал рот. Потом он выругался, отвернулся, постоял и, медленно повернувшись, глухо проговорил:

– Мне надо связаться с командованием.

– Пожалуйста. В центре обороны у штабного Опеля наш связист с рацией.

Я поднялся по насыпи на шоссе и по исклёванному минами и осколками асфальту зашагал в сторону нашего танка. Экипаж расселся на брезенте на трансмиссии и с аппетитом уплетал консервы и сухари, запивая водой из фляг. Механик Иван Сорокин с полным ртом, замахал мне рукой:

– Оваищ омадир, иите х солу.

Я забрался к ним. Ефимов уже ножом открывал банку, а Станислав протягивал сухарь.