Сторно

Потом бойцы подкатили телегу. Включив генератор, я медленно вместе с оружием прополз под лучом через деревянные рамки, при этом пару раз медленно повернувшись с боку на бок. Как и в той жизни в голове на несколько секунд вспыхнул красивейший калейдоскоп и угас.

Я спрыгнул с телеги, поправил камуфляж и развёл руки в стороны, показывая, что всё в порядке:

– Во время прохождения через излучение вы на миг увидите очень красивые картинки, не пугайтесь и двигайтесь дальше. Всем всё понятно? Хорошо. А теперь, боец Сидорчук, приказываю выстрелить в меня три раза.

– Т-товарищ командир, – парень буквально посинел от страха и выпучил от неожиданности глаза, – я не могу. Как это, выстрелить? Эт-то нельзя! – он не смог совладать с трясущимися руками.

– Не бойся, Федя, я же не боюсь.

– Дай-ка винтарь, аника-воин, – Седых легонько вырвал из рук снайпера винтовку, – куда стрелять, товарищ командир?

– По порядку: живот, грудь, голова.

Седых побледнел, но винтовку поднял. Я отошёл на десять шагов и кивнул головой.

Толчок в живот ощутился слегка, в грудь толкнуло чуть посильнее, а голова при попадании слегка качнулась назад, и в уши отдался звук рикошета. Я осмотрел себя, повернулся, показываясь бойцам со всех сторон, и только потом вгляделся в их лица. Вся рота замерла в разных позах и в гробовой тишине, кажется, был слышен стук сотни сердец.

– Подойдите, посмотрите и пощупайте, но предупреждаю, боюсь щекотки. Кстати, теперь мой камуфляж никогда не будет рваться, изнашиваться и гореть, также не будет сносу оружию и всем предметам на мне.

Раздался общий выдох, и толпа поглотила меня, чтобы всего осмотреть и ощупать. Я терпеливо сносил тотальный осмотр, поскольку хотел, чтобы все бойцы до конца осознали всю важность произошедшего.

– Ловкий трюк.

– Смотри-ка, мягкий, а пули не берут.

– И на вид целый.

– И форменка цела, ни дырочки.

– Как пули усвистели, я аж струхнул.

– Думал, амбец командиру, ан, нет.

– Ха! Этак и воевать не страшно.

Я подождал, пока не наговорятся, затем достал зажигалку:

– Смотрите сюда, – и поднёс огонь сначала к рукаву, а потом к открытой ладони.

– Командир, прости, ежели что. Вчера я маленько погорячился. Забудь. Можешь на нас рассчитывать. Мы готовы. Если бы ты знал, сколько хороших ребят сгорело в танках не за понюшку табаку.