Путешествие само по себе

– Перед ликом богов и святых заступников, – начал Калояр и за ним все остальные, – оружием своим и кровью своей роту даём боярину Артуру из рода Платоновых верными бысть и, ежели выпадет судь, главу сложить за него, за отчину, за братчество, за народ русский. Да, сгинут поганые от мечей наших. С нами боги и святые заступники. Во имя отца и сына и святого духа. На том целуем крест и знамено великих богов.

– Роту сию принимаю и роту даю хранить честь и справедливость, защищать людей и народ русский и землю русскую.

Бойцы поднялись и смотрели на меня, ожидая приказа. А я оглядывал строй, стараясь понять, что же сейчас произошло. Однако пора и с людьми познакомиться.

– Назовитесь, воины, – и я подошёл к первому.

– Колояр, – вытянулся высокий суровый десятник, слегка нахмурив белёсые брови над голубыми глазами.

Я шагнул к следующему.

– Вышата, – улыбнулся и тряхнул шевелюрой парень с подвижным лицом, лукавым выражением физиономии.

– Есен, – произнёс кряжистый мужик с мощной грудью, большими руками и густющей бородой.

– Брав, – чуть кивнул головой высокий гибкий парень с небольшой бородкой и усами с удлинённым благородным лицом.

– Мирош, – представился чернявый мужик с тёмно-карими глазами и густой окладистой бородой, с оценивающим взглядом стрелка.

– Могута, – прогудел огромный двухметровый мужичина с крупными чертами лица и здоровенными ручищами.

– Зорен, – подал голос худощавый парень с длинными волосами пепельного цвета, мечтательным взглядом и слабой растительностью на лице.

– Притвор, – сказал крепкий, словно слиток меди мужик с прищуром на левый глаз. Стрелок.

– Мокроус, – хмыкнул мужик с выражением лица прожженного пройдохи и плута, руки которого не знали покоя.

– Ратко, – пробасил крепкий воин с упрямым хмурым взглядом.

– Шмель, – сказал парень, в котором я сходу признал задиру и забияку.

– Лис, – погоняло этого ярко-рыжего мужика не могло быть иным.

– Орех, – проговорил ещё один здоровяк, чуть ниже Могуты, но ещё шире в плечах.

– Печор, – прохрипел и нахмурился угрюмый и суровый воин, лицо которого украшал свежий шрам.

– Моё имя вы уже слышали, – произнёс я. – Теперь нам надобно поспешить, поганые могут нагрянуть.