Путешествие само по себе

Я помог деду прибраться, и мы уселись за стол. Волхв принёс откуда-то из тёмного угла масляный светильник из глины в виде фигурки задравшего голову быка и зажёг его от костра.

– А поведай, Артур, что истинно привело тебя в сей край?

– Поведаю, ведающий богов Рознег, но сперва скажи, знаком ли тебе человек по имени Симеон сын Ионы?

– Да, ведаю такого. Сам не зрил, но слышал от брата его единокровного Андрея, коли тот шёл от Киева-града на полночь на Нево-озеро. В те лета аз токмо принял посвящение. Андрей гостевал тут две седьмицы и немало поведал о наставнике своём Исусе, коего распяли ромеи за добро, любовь и истину.

Не жалуют ромеи и иже с ними истину, подавай им лжу и покорность. Немало рёк Андрей и о брате старшем Симеоне, коего Исус Распятый прозвал «Камень», сиречь – Пётр.

Я слушал волхва в состоянии полного смятения от того, что в Москве общался с настоящим апостолом, и от слов волхва Рознега, и от его возраста в 12 веков! Всё это не укладывалось в голове, и сознание буквально вопило, что этого не может быть.

Глядя на моё лицо, старик покачал головой и продолжил:

– Небось дивишься и вопросить желаешь, како столь долго жить возможно? Отвечу, ибо Симеона ведуешь ты. Знать, и сам ты не прост, понеже не вопрошаю тебя кто ты и откуда. А зачем явился, ты уж изрёк. По нонешним понятиям я токмо наполовину людин, оттого и век мой долог. Отец мой Роду служил и прожил два века, а матушка берегиня сей земли. И мещера, и мурома, и вятичи кланялись ей и почитали. Ано новые ярые боги явились и старым претили.

И ушла моя матушка-берегиня, завещая мне служить тем богам, землю сию беречь и хранить. Да, вот не сберёг, понеже истекает мой век, силы не те и недолго осталось. К щурам в навь скоро уйду, а явь слугам Исуса Распятого придётся оставить. – Он тяжко вздохнул и повесил голову.

Пока волхв говорил, я пытался осмыслить услышанное, сопоставлял его слова и реальность и так и этак, уговаривая себя, что всё происходящее не сказка, не сон и не бред.

– Благодарю, Рознег, за приют и сказ твой честный.

А скажи, сколько поганых ныне в святилище обретается, чем обороняются, чем оружны, чем кормятся, как коней содержат?

– Число их разно. Одни приходят, иные уходят. Ано сотни две, может три наберётся. Близ святого места шатры поставили, сена и овса натащили со всех окрест. Комони их неприхотные, крова не ведают, пасутся сами и на воле стоят. А харчатся поганые с грабежа. Обоз у них там немалый, жито да убоина то, что у людин отобрали.