Последняя битва

Мы защитим тебя в любом случае, но лучше на время скрыться из дворов. Имеется ли у тебя прибежище, где можно на время укрыться?

– С чего вы взяли, что мне грозит опасность?

– Разве сегодняшнее покушение не подтверждает? К тому же выяснилось, что первый наследник престола не упал, а убит булавой. Куда-то пропал сам лугаль Ярим-лим. И всё указывает на то, что за всеми этими событиями стоят сторонники твоего младшего брата. Разве этого мало?

– Ты прав, ред Бор. Ты прав. Завтра днём я велю слугам собрать вещи и в путь.

– Э-э, нет, угул Никимэл, уйдём мы тихо и налегке, и не днём, а затемно до рассвета. Оденемся в простые одежды, выйдем тайно, спрячемся вблизи ворот и, как только их откроют, незаметно и тихо покинем город. Только так мы сможем вырваться из возможной западни.

– Хорошо. Я согласен. Покинем дворы до рассвета, – он повернулся и скрылся в покоях.

Разбив ночь по два часа, я поставил на пост первую пару Сфера-Новик, велев им присмотреть за принцем во сне.

– Бор, Бор. Да, проснись же ты, раскудрит тя! – тихо прорычал в ухо Стерх, и я вскочил, не соображая где я, и когда я.

– Что? Кто?

– Иди сюда, – Стерх потянул меня в гостиную, – тихо ты, топаешь, как слон.

– Не проснулся толком. Поднять подняли, но разбудить забыли, – я с силой потёр уши и глаза. – Что тут у вас?

– Гляди, – тихо сказал Ставр, удерживающий за горло темнокожего слугу.

На полу валялась небольшая корзина с крышкой, а рядом с ней ещё шевелящиеся четыре половинки чёрных змей.

– Только сменились, и Ставр, заметив тень, прихватил гадёныша. А в руках у него вот эта гадость. Что за рептилии, понятия не имею, – прошептал Стерх.

– Тащи его в нашу комнату, чтобы шуму поменьше.

Поставив раба на колени перед горящими факелами, я приблизил к нему лицо и зловещим шёпотом спросил:

– Что это за змеи? Говори, иначе испытаешь такую боль, что проклянёшь свой день рождения.

Раб от страха обмочился и затряс головой, выпучив глаза.

– Успокойся. Если всё скажешь, то будешь жить. Отпущу на свободу.

– Я… я… я не хотел… Я люблю угула Никимэла. Но они схватили мою мать и сестру. Сказали, жестоко убьют. Что мне было делать?

– Что? Это? За змеи?

– Египетская болотная гадюка, – ответил он тоскливо, – иначе её называют «семь вздохов». Столько человек живёт после её укуса. Спасения нет. Жуткая тварь. Простите меня. Я страшно виноват.