Последняя битва

На дворе март, а я невыносимо запарился в этих шерстяных балахонах. Уф-ф.

Он распахнул одежду и помахал полами, проветривая. Я вздохнул и ослабил пояс, поскольку и сам едва терпел жару. Ещё утро, а по моим прикидкам воздух уже прогрелся градусов до 25 по Цельсию. И за каким шайтаном туземцы носят на себе эту кучу барахла: льняной хитон, сверху шерстяной, да ещё обязательный короткий плащ, да тюрбан на войлочной шапке.

– Привычка, однако, надобна, – глубокомысленно проговорил Лунь, запахивая одежду поглубже. – По мне, так в самый раз, погода – чистый бархат.

Вынырнувший из-за повозок Новик опустился перед нами на колено, бросая взгляды по сторонам. С полчаса как я отправил его пробежаться вокруг, присмотреться, послушать, что болтают. Как ни странно, из всей команды он лучше всех освоил аккадо-вавилонскую речь, значит, ему и слушать.

– Короче, так, – он сдвинул на затылок круглую шапку и поскрёб макушку, – много чего говорят. В основном о торговле и товарах. Опасаются, что цены подскочат из-за смуты в Вавилонии, мол, бывало и раньше такое.

– Значит, так, голуби мои озорные, – перебил я брата, – с этого момента прекращаем всякое упоминание Лукоморья, ссылок на профессоров, всякие словечки и выходки из будущего. Говорить только по-здешнему, даже, если мы наедине. Напоминаю, мы всего-навсего бродячие наёмники с севера, прошедшие огни и воды и десятки войн.

Все мотнули головами, расселись удобнее и примолкли, а я припомнил, как мы здесь объявились.

Нам несказанно повезло, что портал открылся на склоне пустынного оврага, вернее, каменистого обрыва, от которого тянулась вдаль сухая равнина, покрытая куртинками жёсткой травы. На бескрайнем безмолвном пространстве слабый ветерок изредка взвихривал облачка мелкой пыли. Вокруг не было видно ни единой живой души, а, с другой стороны, с чего им быть в этой полупустыне в пять часов утра.

Оставив команду на месте, я решил осмотреться в окрестностях, чтобы с хода не угодить впросак. И чуйка меня не подвела. Сразу за бугром открылся вид на большой окружённый зеленью город. Подробно его рассмотреть не позволяли расстояние, предрассветные сумерки и расположенный от меня в сотне метров стан торговцев, или кочевников, или беженцев, кто их разберёт, коль все одеты на один манер.