Грань

Через пару минут я отыскал углубление в узоре пекторали. В эту скважину я вставил уголок амулета с символом глаза, после чего кольцо пекторали раскрылось, на её поверхности внизу появился полукруглый ряд светящихся синих знаков, а в центре – изображение глаза, озарённое голубоватым светом. На скипетре скважина нашлась на ободке рукоятки. После того, как я вставил в неё уголок с соответствующим символом, артефакт вдвое удлинился, шаровидное оголовье скипетра провернулось и раскрылось в виде шестилепесткового лотоса.

Внутри него засветились зелёным три шара, расположенные вокруг трёхгранного, испускающего жёлтый свет острия.

– Боже мой. Боже мой. – Без конца повторяла Елена.

– Ох, ты! Ух, ты! – раздавалось со стороны дедов.

Все три активированные артефакта лежали на камне и слабо светились. Я искренне радовался и испытывал необыкновенный прилив сил и азарта.

– Можно их потрогать? – попросила Елена.

– Наверно можно, – сказал я, оглядываясь на дедов. Но те сами едва не выпрыгивали из одежды от нетерпения.

Легенда о чудесных ключах так давно передавалась от пращуров к потомкам, что не прикоснуться к ним было выше их сил. Они вертели артефакты, рассматривали, гладили и даже пытались нюхать, напоминая мне известную басню Крылова «Мартышка и очки».

– А, как ими пользоваться? А это не опасно? – тараторила Елена.

– Так… Странно… Ага… Не понятно… может так… – доносилось со стороны дедов.

Через четверть часа они наигрались. Дед Семён кинул взгляд по сторонам и строго сказал:

– Всё! Уходим.

Нужно сменить факелы, не то пропадём в темноте.

Я ухмыльнулся, прикоснувшись к лежащему в кармане фонарику, но спорить с дедом не стал и осторожно собрал артефакты. Соблюдая все меры предосторожности, мы вернулись в главный зал, в котором факелы тоже прогорели и, треща, гасли один за другим. Деды бросились восстанавливать освещение, а я очень осторожно разложил чудесные ключи на ступенях лестницы. Затем все собрались, продолжая разглядывать слабо мерцающие огоньками артефакты.

И тут мне почудилось какое-то движение. Я протёр глаза, но артефакты, действительно, начали менять форму. Полукружье браслета начало медленно закрываться. В отчаянном порыве я сунул левую руку внутрь и через пару секунд он защёлкнулся на запястье. Следом пришла в движение и стала смыкаться пектораль. Проклиная себя за авантюризм, я торопливо приложил её к своей шее, и она, защёлкнувшись сзади, удобно легла на грудь.