Грань

Через пять минут наш маленький отряд выступил на юг в сторону ущелья.

Мы двигались цепочкой по каменному хаосу, который мой дядька Николай назвал бы «последствием чёртовой свадьбы». Угловатые многометровые скалы чередовались с острыми обломками высотой по колено, небольшими осыпями, каменистыми расщелинами и куртинами непролазного колючего кустарника, и всё это поднималось вверх и вверх. Мне никогда раньше не доводилось заниматься альпинизмом, но я сильно подозревал, что и матёрые скалолазы не раз бы прокляли всё на свете, если бы им довелось продираться по этим нагромождениям.

Солнце упрямо ползло к зениту. Спустя два часа я совсем выдохся, но пёр вперёд и вперёд, раскрыв пересохший рот, ориентируясь только на спину упрямо пробирающегося через камни Сина. Я видел, что гигантам тоже приходилось не сладко, но они терпели и упрямо лезли вверх. Значит, и я не должен проявлять слабость. Идти с грузом в раскалённом воздухе стало невероятно трудно, но я слышал тяжёлое дыхание идущего сзади Гирсу, кряхтенье Сина, шум камней из-под ног идущих впереди, и, сжав зубы, продолжал передвигать ноги.

В конце концов, мы выбрались на заросшее скудной зеленью плато.

Повернувшись спиной к ослепительному солнцу, я попытался сплюнуть, но после бесполезной попытки, вытер растрескавшиеся губы и, едва ворочая сухим, как тёрка, языком, просипел, объявляя привал. Син поднял руку, хрипло крикнул и развернулся ко мне. Я сбросил мешок, скатку и копьё, снял флягу, не спеша прополоскал рот и потом сделал несколько маленьких глотков.

Собравшись вместе, мы забрались в узкую тень высокой одинокой скалы. Но едва мы отдышались, как Лихур насторожился, резко вскочил, крикнул «тихо!» и указал рукой на восток. Мы замерли. И тут я услышал доносящийся со стороны озера очень знакомый звук. Син сделал страшные глаза и махнул рукой по направлению к кромке скалы. Мы прижались к камню и замерли. Через несколько секунд мимо пролетели… два самолёта! Вернее, два местных летательных аппарата, стреловидной формы с круглыми подвесками под фюзеляжем и скошенными плоскостями.

– Шемы, – опасливо, и одновременно восторженно прошептал Акти.

Пережив секундное замешательство, я обернулся к Сину, который с прищуром, будто прицеливаясь, глядел вслед удаляющимся самолётам:

– Что это значит?

– Не знаю.