Грань

Я хотел спустить ноги на пол, но целители в шесть рук начали меня укладывать на ложе. Не понял! В чём дело? Всё объяснили стерегущие меня неразлучные Нигирмут и Рахурмут. Они повернулись, подняли полумаски, пододвинулись поближе и тихо проговорили по очереди.

– Привет, Антон. Останься на ложе…

–…иначе Повелитель Энки…

–…казнит…

–…целителей.

Я очень не хотел, чтобы из-за меня кого-то казнили. Поэтому, скорчив удивлённую гримасу, я поспешно улёгся на твёрдое ложе и замер. Ладно, как вам угодно.

Ждать пришлось недолго. Раздался знакомый мелодичный звук, и в зал вошёл хмурый Энки в сопровождении охраны. Я поднялся и спустился на пол, попутно удивляясь числу стражей на один квадратный метр. Может – это арест, или ещё что похуже? Вряд ли похуже. Раз спасли, то убить не должны. Во всяком случае, не прикончат сразу.

Уперев руки в бока, Энки навис надо мной, внимательно оглядел, удовлетворённо хмыкнул и жестом отпустил целителей. Затем он отступил на несколько шагов и проговорил:

– Света и тепла тебе, Антон.

– Да, будет твоя власть, сила и слава во веки веков, Повелитель, – ответил я, вспомнив последние слова известной молитвы.

Энки удивлённо поднял брови и ухмыльнулся. Мой ответ ему явно понравился.

– Можешь идти?

– Могу. Ваше лечение меня воскресило.

– Не преувеличивай. Я только немного помог. Собирайся.

Он стоял поодаль и терпеливо ждал, пока я поспешно натягивал тунику, зашнуровывал мокасины и застёгивал пояс. Затем в окружении охраны мы отправились в его апартаменты.

– Как ты понимаешь, тебя хотели убить во время купания. Когда ты упал, убийца был готов перерезать тебе глотку, но вот он, – Энки указал на Синенмута, – успел сбить его с ног. Стражей едва удалось удержать от расправы над убийцей. Его имя Гирсумут, – Энки внимательно всмотрелся в моё лицо.

Я вздохнул и кивнул головой.

– Однако тебя это не удивляет. Почему?

– Причина мне понятна. Во время схватки я покалечил его брата… Но, насколько я знаю, Актимут уже поправился. За что убивать?

Энки хлопнул в ладоши и в зал ввели связанного Гирсумута, босого и одетого в длинный серый балахон.

– Свой вопрос ты можешь задать самому убийце.

– Гирсумут, за что? Твой брат жив и здоров. Я заочно с ним примирился, и ты сам мне по нраву.